Имперский союз

А здесь – пожалуйста, доставай папироску и кури, сколько хочешь.

Гость из прошлого неплохо ориентировался в Петербурге XXI века, хотя многие дома были построены уже после 1840 года, а те, что уже были, не сохранились. На Кирочной, напротив улицы Восстания, царь остановился и долго смотрел на школу, находившуюся на том месте, где при нем стояла церковь Козьмы и Дамиана – храм Лейб-гвардии саперного батальона, которым Николай когда-то командовал.

– Нет его уже, значит, – грустно сказал самодержец, – а жаль…

– Мне тоже очень жаль, Николай Павлович, – ответил Александр, – красивая была церковь.

Потом они вышли на Литейный проспект, где царь долго любовался зданием Дома офицеров. Далее свернули на улицу, которая при Николае называлась Пантелеймоновской – по имени церкви Святого Великомученика Пантелеймона Целителя. Царь уже стал привыкать к современной орфографии и с интересом читал таблички и рекламы, которыми пестрели фасады домов.

Николай прочитал табличку с названием улицы и остолбенел.

– Боже праведный! – воскликнул он, не веря своим глазам. – Это как понимать прикажете, Александр Павлович!

На табличке было написано: «улица Пестеля»."

"– Вы назвали улицу именем этого висельника Пестеля?! – царь никак не мог прийти в себя от возмущения. – Вы, милостивый государь, хоть знаете, что это был за человек?!

– Николай Павлович, пожалуйста, не волнуйтесь так, – Шумилин заозирался по сторонам.

– Александр Павлович, – продолжал возмущаться царь, правда уже не так бурно, – как можно называть именами таких людей улицы?! Вы еще скажите мне, что у вас и памятники им ставят!

Шумилин тяжело вздохнул.

Он попытался отвлечь внимание царя, рассказывая тому о мемориальной доске напротив Пантелеймоновской церкви – о доблести защитников полуострова Ханко во время Великой Отечественной войны.

– Ханко – это Гангут? – переспросил Николай Шумилина.