Имперский союз

Когда Александр вошел в комнату с кофейником в руках, Николай, поднявшись с мягкого дивана, внимательно разглядывал картины в рамках, висевшие на стенах комнаты.

– Александр Павлович, – спросил он, – а что за люди изображены на этих картинах? Например, вот этот военный, – и Николай показал на репродукцию портрета художника Серова, изображавшего императора Александра III, стоявшего подбоченясь, с рапортом в руке.

– А это, Николай Павлович, ваш внук, император Александр III, – ответил Шумилин. – Очень умный и талантливый человек.

– Вот он какой, мой внук, – сказал Николай, с интересом посмотрев еще раз на портрет, – только почему-то борода у него как у мужика. А ростом и статью – весь в меня.

– Да, Николай Павлович, – сказал Александр, поставив перед императором чашку с дымящимся кофе, – стать и силушка у него были действительно богатырскими. Жаль только, что поцарствовать ему довелось сравнительно немного.

Но вернемся к вашему правлению. Вы, действительно, задали мне очень трудный вопрос.

– Александр Павлович, – царь укоризненно посмотрел на Шумилина, – если бы вы знали, сколько сил я потратил на то, чтобы как-то разрешить этот вопрос. Вы правы, крепостная зависимость – наше проклятие. Но нельзя вот так просто освободить крестьян и дать им землю. Что же мы – британцы, которые своих мужиков согнали с земли, дав им свободу? А потом сотнями и тысячами вешали их за бродяжничество.

– Знаю я все, что вы уже сделали и еще сделаете, Николай Павлович, – ответил Шумилин, – я помню, что к концу вашего царствования сократилось численности крепостных крестьян с 57–58 процентов в 1817 году, до 35–45 процентов в 1858 году. Именно при вас прекратилась раздача государственных крестьян помещикам.

Знаем мы и про облегчения и льготы, которые получили при вашем правлении помещичьи крестьяне.

А вот насчет армии российской – это особый разговор. Мне известно, что она для вас, Николай Павлович, любимое детище. Только, к сожалению, армия наша оказалась не готова к войне с европейскими державами.