Императрица Мария. Восставшая из могилы

– Ваше императорское высочество, – заговорил Болдырев, – мы понимаем, что вам трудно и тяжело, но нам бы хотелось знать обстоятельства вашего чудесного спасения, равно как и гибели… – Он закашлялся, не договорив.

– Давайте без титулов, любезный Василий Георгиевич, – прервала его великая княжна. – Мы не на приеме. Конечно, мы все расскажем. Только вот не угостите ли вы нас чаем? Мы прямо с поезда, после двух суток дороги.

Она еще не закончила говорить, а Иванов-Ринов, сорвавшись с места, уже давал распоряжения своему адъютанту:

– Быстро из буфета чаю и бутербродов!

– Я даже не знаю, с чего начать, – сказала великая княжна, отхлебнув чаю.

– Да, с материалами следствия мы в общих чертах знакомы, – ответил Болдырев, – но оно зашло в тупик.

– Мы предполагали, что большевики расправились с семьей государя, – добавил Дитерихс, – но тел не нашли, и это, несмотря на показания свидетелей, вселяло некоторую надежду.

– Увы, – вздохнула великая княжна, – всех убили на моих глазах. Ночью семнадцатого июля нас разбудили и попросили одеться, спуститься в полуподвал. Якобы в городе началась стрельба, и они заботятся о нашей безопасности. Там нас попросили собраться у одной стены, были довольно вежливы, даже принесли стулья для мама и Алеши. Потом Юровский что-то сказал папа, что, я не расслышала, он говорил быстро и невнятно. Папа воскликнул: «Что?!» И они начали стрелять из револьверов!

В комнате стояла мертвая тишина.

«Девочка моя, – с нежностью подумал он, – крепись!»

– Я помню, что две пули сразу попали в грудь папа, – продолжала Маша, – помню, как упала мама, как пуля попала в голову Алеше. Как кричала Анастасия. Я пыталась открыть дверь. Там была какая-то боковая дверь. Потом я почувствовала сильные удары в руку и в бок.

– Как это участника? – вскинулся Колчак. – Он что, служил у красных? Участвовал в этой расправе?

Колчак и остальные посмотрели на Николая примерно как Ленин на буржуазию!

– Господа! – Маша подняла руку, призывая к вниманию.