Императрица Мария. Восставшая из могилы

Но времени не было, его уже ждали.

Однако же что-то остановило Болдырева, внезапно как-то странно засосало под ложечкой, и предчувствие каких-то важных новостей охватило его. Не просто так появился здесь Мезенцев, живший, как это помнил генерал, на Урале. Да он вообще, насколько помнил Болдырев, лучший солдат полковой команды разведчиков, ничего не делал просто так.

– Пропустите их, – крикнул он.

Подойдя, Мезенцев вытянулся по стойке смирно.

– Здравия желаю, ваше превосходительство!

Вытянулся и подошедший вместе с ним молодой поручик.

Девушки скромно пристроились сзади. Они были хорошенькими. Нет, одна, отметил про себя генерал, был хорошенькая, даже очень, а другая – просто красавица. С синими глазами, не голубыми, а именно синими. И большими. И еще он обратил внимание, что девушки ведут себя по-разному. Одна потупилась под взглядами окруживших их офицеров, было видно, что она не привыкла к такому вниманию мужчин. Другая же вела себя так, как будто всю жизнь была окружена этим вниманием.

– Здравствуй, Мезенцев! – улыбнулся Болдырев, протягивая солдату руку, которую тот с почтением пожал.

 – Сразу тебя узнал. Что случилось, кавалер? И откуда такая представительная делегация?

– Ваше превосходительство, имею сообщить особо секретные сведения государственной важности! Как раньше говорили: слово и дело!

Улыбка слетела с лица. Болдырев молча смотрел на Николая. Он слишком хорошо знал своего солдата и понимал, что уралец не шутит.

– Поручик, вы тоже по этому делу? И барышни?

– Так точно, ваше превосходительство! – вытянулся Шереметьевский.

– Тогда пойдем, – бросил генерал и, не ответив на недоуменный взгляд Гайды, направился к подъезду.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Болдырев обернулся и опять отметил разницу в поведении девушек. Одна поднималась по такой лестнице едва ли не впервые в жизни, глядя под ноги и поминутно спотыкаясь. Другая, не глядя, цокала каблучками по чугунным ступенькам, придерживая платье спереди двумя пальчиками. Но главное – спина, спина ее была абсолютно прямая.

От рождения так ходить не будешь, так учат ходить, и не один год!

«Она не мещанка, – подумал Болдырев, – она дворянка, без сомнения, причем знатная. Манеры привиты с детства. И я ее где-то видел».

Поднявшись на второй этаж, он повернул направо в приемную, сбросил на руки адъютанта шинель и прошел дальше, в бывшую столовую, сейчас оборудованную как комната для совещаний. Посередине стоял круглый стол со стульями, а вдоль стен – несколько диванов.