Императрица Мария. Восставшая из могилы

«Она не деревенская, – подумал Андрей, – и я ее определенно где-то видел!»

– Пойдемте, господин поручик, – Маша взяла его за руку, – помогите нам. Господь велит делать добрые дела.

Кивнув солдатам, чтобы подождали, Андрей вместе со всеми вошел в церковь.

Щуплый священник с бородкой клинышком, похожей на козлиную, сначала и слышать ничего не хотел. Как это, мол, вот так, с бухты-барахты венчаться! Нотацию его, правда, неожиданно прервал Андрей:

– Время военное, батюшка! Жениха в армию забирают, ему завтра на фронт!

– Да, – подлила масла в огонь Катюха, – а невеста брюхата!

Эти слова заставили всех повернуться к Катюхе и на какое-то время застыть с приоткрытыми ртами.

Однако же ее неоднозначная инициатива возымела успех. Священник, почесав затылок, произнес:

– Ну тогда, м-да! Ну что же, м-да!

Окончательно же разрешила все его сомнения пачка денег, вытащенная из кармана Николаем.

– Вот только колец у нас нет, – сказал он.

Священник посмотрел на деньги, на молодых людей и задумчиво произнес:

– Кольца-то есть, но они тоже денег стоят.

Андрей развел руками: денег с собой у него не было. Тогда Катюха, решительно вздохнув, вынула из ушей сережки и протянула их священнику.

– Этого достаточно?

Николай удивленно посмотрел на сестру. Это были ее первые серьги, серебряные, подаренные матерью на тринадцатилетие, первые и единственные. Это была жертва! Маша взглянула на Катю так, что той стало жарко.

Взяв сережки, священник достал два простых серебряных колечка и приступил к обряду.

Тексты молитв он читал быстро, глотая слова, возможно, что-то пропуская для ускорения процесса. Но Маше это было неважно. Когда батюшка водил их с Николаем вокруг аналоя, она вдруг подумала, что совсем иначе она когда-то представляла себе свою свадьбу. А еще она подумала о том, что детство кончилось, что никогда уже ей не будет так легко и весело, как было все предшествующие годы. До революции, разумеется.

Она вспомнила родителей, сестер, брата.

Опять вспомнила лейтенанта Деменкова – свою первую подростковую любовь. Как глупа она была тогда! Боже, как по-детски наивна и глупа! Подумала о том, что его тоже зовут Николаем, что это, видимо, имеет какое-то значение. Ведь не случайно Бог сделал так, что самые дорогие для нее люди носят это имя.

Потом вдруг засомневалась, будет ли действительным их венчание. А потом вспомнила венчание из повести Пушкина «Метель», тоже тайное и вообще ночное.