Императрица Мария. Восставшая из могилы

– Эх, – вздохнул Пепеляев, – если бы нашелся кто-то, у кого хватило бы решительности разворотить всю эту навозную кучу! Армия бы его на руках носила!

– Скажите, Анатолий Николаевич, как вы относитесь к монархии?

– Неважно, Мария Николаевна.

– То есть?

– Полагаю, что монархическое правление себя изжило и неприемлемо. Разве что в виде конституционной монархии. Сами посудите, Российской и Австро-Венгерской империй больше нет, на очереди Германская и Османская. И это уже не за горами!

– А как же особый путь России?

– Вот только это и вызывает у меня сомнения.

Великая княжна сделала два быстрых шага и, обогнав собеседника, остановилась перед ним. Два больших синих глаза смотрели на Пепеляева в упор."

"– Скажите честно, что вы будете делать, если я возьму на себя смелость и стану этим добрым царем, ну или царицей. – Великая княжна сбилась, но продолжила: – Если я разворошу эту, как вы выразились, навозную кучу, и не только эту? Что вы сделаете?

– Вы? – внезапно осипшим голосом переспросил Пепеляев.

– Я, – перебила его великая княжна. – И это серьезно! Я, Мария Романова, собираюсь объявить о своих правах на престол! И это очень серьезно! Но одна, без поддержки таких людей, как вы, я ничего не смогу сделать!

Пепеляев молча смотрел ей в глаза.

– Знаете, Мария Николаевна, за последние полтора года я впервые вижу человека, который по доброй воле и без принуждения, не ища каких-либо личных выгод, хочет взвалить на себя ответственность за происходящее.

– А как же ваши взгляды? – не отступала великая княжна, сделав вид, что не заметила его сознательную оговорку в титуле.

– Да бог с ними, со взглядами. Россия важнее!

– Спасибо, Анатолий Николаевич, – улыбнулась великая княжна, – я в вас не ошиблась!

XIX

После завтрака бледная и решительная Маша попросила Николая зайти к ней.

– Коля, я решилась! Надо действовать, но сначала нам нужно все обсудить и наметить дальнейшие шаги. Я решилась, но не знаю, до конца не поняла, как мне надо брать власть.

Николай молча смотрел на нее. Маша сильно изменилась, стала бледнее, черты лица стали чуть жестче. Это была уже не беззаботная царевна, обитательница Царского Села, а серьезно повзрослевший человек, который должен был объявить о самом важном в своей жизни решении.