Императрица Мария. Восставшая из могилы

А сейчас нам пора в гостиницу.

Когда девушки вошли в свой номер, они попытались было сразу юркнуть в свою спальную комнату, но их остановил окрик Николая:

– Стоять!

Он подошел к обернувшимся девушкам, смотревшим, потупясь, в пол. Находившиеся в гостиной Шурочка Теглева и Лиза Эрсберг испуганно молчали. Николай, зло сопя, постоял несколько секунд перед Машей и сестрой, а потом его прорвало.

– Вы, две… дуры! Вертихвостки! Искательницы острых ощущений! Если еще раз вы, нет, ты, – он повернулся к Маше, – посмеешь ослушаться меня, я уеду к чертовой матери!

Не зная, что еще сказать, он отвесил Катюхе увесистый подзатыльник, несколько секунд с поднятой рукой постоял перед Машей, но не ударил, а плюнул на пол и, бросив им напоследок: «Давленные м***вошки!» – пошел прочь.

Катюха, шмыгая носом, потирала голову. Маша, как нашкодивший подросток, молча водила носком ботинка перед собой. Шурочка же Теглева вся трепетала от праведного гнева. Еще в самом начале этой совершенно безобразной, по ее мнению, сцены она затолкала Лизу в спальню и закрыла дверь.

– Маша, да как он смеет! – воскликнула она. – Как он смеет так кричать, так оскорблять тебя? Кто ты – и кто он? И ты молчишь? Не ставишь его на место? Нет, я все понимаю, он твой спаситель, ты ему благодарна! Но это не дает ему права так обращаться с царской дочерью! Он тебя чуть не ударил! Возмутительно! Какими бы ни были ваши отношения, а я не дура, я все вижу, но это просто возмутительно! Что ты улыбаешься? Что улыбаешься?

– А что вы видите, Шура?

– Ну, – Александра Александровна немного смутилась, – я вижу, что вы влюблены друг в друга.

Маша шагнула к Теглевой, обняла ее и прошептала в ухо:

– Он все может, он может даже ударить меня! Потому что он – мой муж!

XV

Утром, видимо, не спавшая всю ночь по этому поводу Катюха поинтересовалась у Маши, что такое давленая м***вошка.

– Надо будет у Кольши спросить, – задумчиво изрекла Катюха.

– Ага, и еще раз получить по башке! – усмехнулась Маша.

– Башка! Господи, Машенька, как ты говоришь? – возмутилась Теглева.

Вот кто не спал, так это она. Машины слова повергли ее в состояние полной ошарашенности.