Империя ненависти

Каждый раз, когда он прятался от людей, чтобы его стошнило от вида еды, я шла следом, притворялась, что увидела его случайно, и подсовывала ему в руку один из моих драгоценных леденцов.

В его рюкзак.

В его бомбер.

На скамейке рядом с ним.

Куда угодно.

Потом я оставалась позади, наблюдая, не вырвет ли его от него, как у него бывает с едой, когда никто не смотрит. Но все было хорошо. Каждый раз он засовывал леденец в рот, а потом хрустел им, вместо того чтобы насладиться им.

Но он все равно ел его, и это главное.

И я взяла за правило каждый день класть в его рюкзак пару леденцов.

Но он, наверное, забыл об этом. Кажется, он вычеркнул прошлое из своей жизни.

— Нет, не стоило. Я ненавидел их так же сильно, как и тебя. — он наклоняется ближе, так близко, что я вдыхаю его воздух. — Тебе также не следовало приходить сюда после всего, что произошло.

— Это было не специально.

— Тогда мы это исправим. Убирайся и никогда не возвращайся. Если мы случайно встретимся, притворись, что ты меня ни хрена не знаешь.

Икота размером с мяч застревает у меня в горле, но вместо того, чтобы выплакать перед ним все глаза, я выбегаю из кабинета.

Из его досягаемости.

Из его токсичного присутствия.

И тогда я наконец-то даю волю слезам.

Как и одиннадцать лет назад.

Глава 13

Николь

18 лет

Три месяца.

Прошло целых три месяца и две недели с той ночи, когда все пошло ужасно не так.

Кроме той части, когда мне сорвали вишенку — да, все прошло идеально.

Это, наверное, самое правильное, что случилось со мной после рождения."

"Единственное, что превзошло все мои фантазии.

И вот тут-то и кроется проблема. Из-за того, что это был опыт вне волшебной земли — или грязной земли — семантики — я не могла перестать думать об этом.

Даже после того, как Дэниел бросил меня, как использованный презерватив — который он не надел лишая меня девственности и миллион раз после.

Я до сих пор думаю о людях, которые смотрели на меня так, будто я ненормальная и должна быть помещена в психиатрическую клинику за то, что сижу на ступеньках буквально горящего особняка.

Сходство не ускользнуло от меня, и они, вероятно, были правы. В конце концов, я сидела на этих ступеньках, наблюдая за входом, как танцор на шесте наблюдает за записями Королевы.

Я не моргала, не двигалась и определенно не обращала внимания на хаос, разворачивающийся вокруг.

Так работает нездоровая одержимость.