Империя ненависти

Мне нравится быть не такой совершенной.

— Я… У меня есть игрушки… Моя любимая кукла и снежный шар позади тебя в секретном… я-ящике…

— Не думаю, что тебе следует говорить об игрушках сейчас. — его лоб снова хмурится, и мне это не нравится.

Вместо этого я хочу увидеть его ямочки на щеках.

— В-возьми их…мои игрушки…

— Зачем?

— П-просто сделай это.

— Я считаю, мне следует пойти и найти твою маму.

— Н-нет… пожалуйста… Я же говорила тебе, о-она накажет меня.

— Тогда тебе не следовало делать то, за что тебя накажут.

— Ты все время так делаешь в школе.

Вот почему я обратила на него внимание в первую очередь. Его часто отправляют в кабинет директора за шалости и вообще за его веселье.

Мне это нравилось. То, как он смеялся, и ему было все равно, что говорят о нем взрослые.

Я хотела бы быть такой, как он.

Я хотела бы, чтобы я не была счастливицей, чтобы мне не нужно было говорить определенным образом, ходить определенным образом и дышать определенным образом.

— Потому, что я не люблю правила, — говорит он.

— Я… это не больно.

— Ты выглядишь и говоришь так, будто тебе больно.

— Станет лучше, если… — я сглатываю, но мой язык кажется слишком большим для рта, словно он выкатывается.

Дэниел смотрит на меня так, словно именно это и произошло, затем вытирает уголок моих губ, откуда стекает слюна со вкусом персика.

Если бы мои щеки могли стать еще горячее, они бы так и сделали. Это так грязно и неправильно, и Дэниел не должен видеть меня такой.

— Если что? — спрашивает он.

— Я… если ты возьмёшь мои игрушки.

Он издает вздох, который звучит немного раздраженно, затем кладет руку мне на голову, чтобы я не двигалась, пока роется позади себя в ящике стола.

Вскоре после этого он достает мою куклу и снежный шар и кладет их мне на живот.

— Теперь довольна?

— Т-ты можешь взять их…

— Спасибо, но я не играю в куклы.

— Н-нет, ты можешь взять с-снежный шар.

Возможно, если я поделюсь с ним своими любимыми игрушками, я ему понравлюсь. Возможно, он также увидит красивую девочку, застрявшую в снегу, и подумает о том, как он может вытащить ее, не разрушая ее мир на части.

— Ничего серьезного, — выпаливаю я, когда он молчит, разглядывая снежный шар между пальцами. — Это… это… потому что т-ты позволяешь мне лежать на твоих коленях.

Он смотрит в сторону.

— Неважно.

Мое сердце падает, и что-то щиплет в глазах.

Ах.

Даже поделиться одной из последних вещей, которые у меня остались от папы, не сработало.