Империя ненависти

Мои глаза, наверное, увеличиваются вдвое, когда его пенис выскакивает наружу. Нет, член. Да, эта штука определенно должна называться членом. Он огромный, твердый, с прожилками, и его нельзя подпускать к вагине.

— Полагаю, такая реакция означает, что ты не можешь приступить к реализации твоего плана по моим похоронам?

Забава застаёт меня врасплох.

И я испытываю искушение стереть самодовольство с его богоподобного лицо.

— Ничего особенного.

— Так вот почему ты облизываешь губы, будто хочешь попробовать Младшего на вкус?

— Может, потому что мне противно.

— Перестань говорить то, что не имеешь в виду, если не хочешь, чтобы тебя трахнули в рот.

— В твоих мечтах… — я прерываюсь, когда он хватает мое платье и тянет меня за него вверх.

Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и оно красное, наверное, как и мое. Но на нем нет ухмылки, нет дразнящей насмешки, только чистое напряжение, которое сейчас обвивается вокруг моей шеи, как петля.

— Ты все равно собиралась сделать это с Крисом, так что не строй из себя ханжу передо мной.

— Я не собиралась ничего делать с Кристофером.

Только с тобой. Но я не говорю этого, потому что мое достоинство получило достаточно ударов, чтобы побить олимпийский рекорд.

— К черту это и твой упрямый проклятый рот, который я в секунду засуну в свой член.

Я хочу спросить, почему «в секунду», но мои мысли прерываются, когда он тянется к моей спине и расстегивает молнию, а затем стягивает платье через голову.

У меня пересыхает в горле, когда я сижу перед ним в одном лишь лифчике и трусиках.

Словно он действительно хочет заполучить меня на ужин.

А может, и на завтрак.

Дэниел не открывает застежку, как это сделал бы нормальный человек.

Его рука цепляется за середину лифчика и расстегивает ее, затем он толкает меня обратно вниз.

Мой вздох беззвучен, как беззвучны и разрушенные лоскуты, которые падают на мои колени, как невесомая бумага.

Он захватывает сосок между указательным и большим пальцами, крутит его, а затем тянет с резкостью, которая смачивает мои внутренние бедра.

— Я всегда думал, что у тебя красивые сиськи, но никогда не думал, что они будут такими розовыми и великолепными. Они созданы для поклонения.

Прежде чем я успеваю растеряться от его слов, его рот захватывает другой сосок, зубы натягивают эрегированную плоть с безумной ловкостью.