Империя ненависти

Предательский ублюдок натягивает мои джинсы до тех пор, пока это не причиняет физическую боль. До тех пор, пока потребность схватить ее не станет гораздо более сильной и настоятельной, чем все, что я испытывал раньше.

Это животная потребность.

Инстинкт.

Или, может, это гораздо глубже, чем это, но я не хочу думать об этом как таковом.

— Что ты здесь делаешь?

Невнятность в ее голосе совпадает с моим — легкая, едва уловимая, но в то же время волшебная.

Как будто все это не по-настоящему.

Может, это не так, и это один из моих надоедливых кошмаров о ней, который я не могу остановить от своего подсознания.

— Тебе действительно нравится просыпаться благодаря члену?

Не знаю, почему я задаю этот вопрос, но я задаю, и также продолжаю приближаться к тому месту, где она сидит и следит за каждым моим движением, как олень, пойманный в свете фар.

— Ч-что?

Я не думал, что это возможно, но мой член увеличивается еще больше от ее мягкого голоска. В этом нет надменности и снобизма. Это почти так же нежно, как она выглядит.

— Я спросил, тебе нравится, когда тебя будят с помощью члена? Так вот почему Крис был здесь?

— Что…? Нет…

— Тогда есть ли что-то еще, чем ты занимаешься, о чем я должен знать?

— А что? — она облизывает губы, делает паузу, затем понижает голос, пока это не звучит как что-то из моей самой глубокой, самой темной фантазии. — Сделаешь так, чтобы это произошло?

— Возможно.

— Даже если это опасный фетиш?

Я улыбаюсь.

— Боже, Персик. Я думал, ты была чопорной, как принцесса, и даже не говоришь грубых слов.

— Д…да.

— Давай послушаем.

— Я скажу тебе только в том случае, если ты пообещаешь, что это произойдет.

Я делаю паузу, обдумывая ответ. Обычно я не даю обещаний, если не знаю, о чем идет речь.

— Если речь идет о том, чтобы съесть персики, то ни за что на свете. Ты не станешь прикасаться к этому дерьму всю свою жизнь. — я тяжело дышу.

Какого черта я говорю так серьезно? Почти защищающе.

— Нет, дело не в персиках. Это нечто более опасное.

— Что?

— Сначала пообещай.

Я поджимаю губы, затем говорю:

— Хорошо, обещаю. А теперь скажи мне, в чем тут загвоздка."

"Она встает на колени и приближается на несколько сантиметров, подтягивая одеяло, пока ее глаза не оказываются на одном уровне со мной, затем шепчет:

— Ты.

И я знаю, я просто знаю, что я не только собираюсь трахнуть Николь Адлер, но я также буду наслаждаться и сожалеть о каждой секунде этого.

Глава 6

Николь

Настоящее

Моя голова вот-вот взорвется.