Империя ненависти

Мир вокруг меня разлетается на куски, я падаю на пол и плачу так сильно, как никогда не плакала.

Я не горюю по нам, не тогда, когда мы даже не существовали.

Я наконец-то скорблю по себе.

***

Не знаю, сколько времени я пролежала на полу, а потом каким-то образом оказалась на кровати, в беспорядке неудержимых слез, извращенных фантазий и невозможных чувств. Возможно, в какой-то момент я заснула, я не уверена.

Но этого достаточно, чтобы сквозь занавески светил одинокий луч солнца и новый день пробился через суровую, безжалостную ночь.

Неважно, что произошло в эту ночь — крушение надежд или страшное напоминание о том, что я потратила свою молодость на любовь к тому, кто никогда не полюбит меня.

Кто смотрел куда угодно, только не на меня.

Необходимость подняться с пола и уйти из его дома колючая, как весенняя аллергия, но желания сделать это нет.

Затем я вспоминаю что-то, а точнее, кого-то.

Джей.

Я поднимаюсь на ноги и ковыляю в ванную, чтобы умыться. Отказываюсь смотреть на свое отражение в зеркале.

Я беру телефон с тумбочки, размышляя, звонить ли дяде Генри в такую рань — хорошая или глупая идея после того, как мы обменялись номерами, и я оставила брата с ним и Астрид.

Сообщение, появившееся на экране, вдыхает в меня жизнь.

Дядя Генри: Джейден крепко спит после того, как весь день играл с Лэндоном и Брэндоном. Астрид настояла на том, чтобы он остался на ночь. Я привезу его, как только он проснется.

По крайней мере, один из нас принят Астрид.

Не то чтобы это имело значение сейчас.

Мне нужно собрать вещи и уехать с Джеем, как только он вернется.

Если мне придется умолять Аспен взять меня вторым помощником, то так тому и быть. Хотя я по-прежнему буду работать в том же здании, что и Дэниел, со временем станет легче.

Или так я хочу обмануть свое будущее.

Последние одиннадцать лет легче не стало, но мне, по крайней мере, удалось заглушить боль и сосредоточиться на воспитании Джея.

Когда я заканчиваю собирать нашу с Джеем сумку, я сопротивляюсь желанию заплакать. И только спустившись, я понимаю, что могу столкнуться с Дэниелом и заплакать по-настоящему.

Жалко.

— Доброе утро, мисс Адлер, — зовет нежный женский голос.

Это Софи, горничная.

Увидев мое лицо, она слегка хмурит брови.