Империя ненависти

— Вы знаете друг друга с детства?

— Примерно с твоего возраста, ребёнок.

— Дэниел! — я качаю головой.

— Для тебя сэр.

— Ты больше не мой босс.

— Зависит от обстоятельств.

Мое сердце учащенно забилось, и я ненавижу это. Ненавижу то, что я безвозвратно потеряла контроль, когда дело касается Дэниела, его слов, его действий и его присутствия. Но больше всего я ненавижу то, что нет способа приручить или сгладить мою реакцию на него.

Она всегда должна переходить границы.

Предел.

Логический барьер.

— Ты сказал, что давно знаешь Никки, — говорит Джей задумчивым тоном.

— Опять же, зависит от обстоятельств.

Дэниел продолжает смотреть на Джея, словно раздумывая, что с ним делать, и я не уверена, почему мама-медведица во мне требует, чтобы я защитила Джея от его пристального взгляда.

Но мне это и не нужно, потому что синева его глаз скользит ко мне, медленно, удушающе.

— На пару слов.

Я смотрю на Джея, потом снова на Дэниела.

Только когда я оказываюсь почти вплотную к Дэниелу, то жалею о своем выборе места.

Его бергамот, лайм и мужской аромат окутывают меня с навязчивостью, от которой перехватывает дыхание.

Я не могу не заметить, как несколько непокорных прядей его волос отделились от остальных и упали на лоб.

Его лицо, однако, кажется пустым. Оно совсем не похоже на того дикого дьявола, который уволил меня, не выслушав ничего из того, что я хотела сказать, но и не приветливо.

Ржавые перила впиваются мне в спину в моей безнадежной попытке сохранить как можно больше пространства, между нами. Все и так катастрофично, даже если нам не придется соприкасаться.

Дэниел качает головой в сторону стеклянной двери.

— Он мой?

Я чуть не давлюсь слюной.

— Ч-что?

— Мальчик мой?

— Нет!

— Тогда он твой?

— Какого черта, нет! Он мой брат.

— Официальные документы свидетельствуют об этом, но, может, твоя мать усыновила его, чтобы снять с тебя напряжение?

— Она была в тюрьме, Дэниел. Как она могла кого-то усыновить?

— Я просто предлагаю все возможные варианты, учитывая, кто его законный отец.