Императорский отбор для попаданки

Мне было неловко, стыдно и до одури страшно, потому что я мошенница, пойманная за руку на подмене и обмане. За такое по головке не погладят. Если только по шее… топором или веревкой.

— Променять должность компаньонки участницы отбора на участь поварихи и служанки — кто бы мог подумать? — усмехнулась Мелдея, брезгливо скривив кончики ярких губ.

Вот так просто мне дали знать, что я вычислена и раскрыта. Я предполагала, что это случится, но чтобы по такой нелепости!

Императрица стройна и восхитительна. Богато расшитое золотом и прозрачными кристаллами молочное платье подчеркивает ее изящность и хрупкость.

Мне хотелось начать сразу же объясняться, клятвенно заверить, что зла в моих поступках не было, но по этикету пока мне не позволено говорить. Переживая бурю в душе, я стояла и с трудом держала осанку, пока приятный мужской голос не спросил:

— Для чего? Вас плохо встретили? Недостаточно заботились?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И что ответить? Оправдываться, давя на жалость? Увы, это не те люди, которым есть дело до черни.

— Цель оправдывает средства, — хрипло пояснила я, пряча руки за спиной, чтобы от волнения не начать теребить подол формы.

Императрица и принц переглянулись. Наверно, надо вести себя иначе: покладистее, плаксивее, но дух бунтарки снизошел на меня и толкал гордую к плахе.

— Допустим, — кивнул Селебрин. — Какие вы преследовали цели на кухне? Чего добивались?

— Лишь узнать сильные и слабые стороны претенденток, — допуская, что меня скрытно могут проверять на ложь, я решила отвечать как можно ближе к истине.

— С какой целью? — строго уточнила императрица.

— Чтобы сравнить с достоинствами и недостатками маркизеты Рыжной и убедиться, что хотя бы некоторые шансы имеются…

— Ха-ха-ха! — рассмеялся принц совершенно искренне. — И какие ваши выводы? Есть шансы?

— Если молиться и надеяться, то… возможно… будут, — стушевалась я.

Селебрин от души улыбнулся, и даже его царственная мать смягчилась, растянув губы в вежливой полуулыбке. Но глаза ее остались пугающе серьезными, холодными.