Императорский отбор для попаданки

Заодно длинную полу халата одернул, лишая меня интимного зрелища — вида обнаженных мужских коленок. Не бог весть что, однако видеть икры мага — странно. Я привыкла видеть его другим.

— Ваш купол работает? — дыхание выровнялось, но по мне очевидно, что я примчалась на крыльях ветра из-за важной причины.

— Говори… — а сам писульки на бумаги выводит какие-то, слушая меня в пол уха.

— Внешность претендентки надо срочно облагораживать!

— Исключено. Правила отбора запрещают магическое облагораживание.

— А простое человеческое облагораживание?

— Такое есть? — он наконец-то оторвался от сочинительства и посмотрел на меня.

— Есть! Надо успеть купить все необходимое!

— Завтра купим в столице.

— Вы представляете, на сколько может затянуться выбор средств? Дело важное, кропотливое и сложное. Займет как минимум весь день. С условием, если лавки поблизости. А надо еще покупки освоить, приноровить и приучить претендентку к немагическому украшательству…

— Нет времени. Ускорься, — Эверий опять уткнулся в свой блокнотик.

— Если ускорить Дименьку — случится катастрофа!

Эверий вздохнул, захлопнул записную книжечку и обреченно изрек:

— Все завтра. С утра.

— Сэр, — обрадовалась я и, приложив руку к козырьку, отдала честь. На что у Эверия округлились глаза.

— Выбирай выражения! — побагровел он словно смущенная девица. Пришлось объясниться.

— Это значит: будет исполнено, господин магвел.

Мимика мага стала непередаваемой. В миг в его руке из ниоткуда появилась огромная, увесистая книга, и он принялся листать ее, бормоча под нос:

— С… е… р… — поднял голову и поинтересовался: — На каком это наречии?

— Не важно! — пропищала я и попыталась сбежать.

— Подозрительная что-то твоя деревня, Ольха! — прищурился Эверий, поправляя полы шелкового полосатого халата, то и дело распахивавшегося и открывавшего мужские мускулистые ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Мне бы испугаться, но я застыла, сраженная открытием: Эверий помнит мое имя! Надо же.

— Я повышена до Ольхи? — съязвила.

— Уже разжалована, — огрызнулся он. — Через час переносимся. — И махнул рукой, указывая, что могу выметаться.

Открыв дверь, я натолкнулась на Димку, ее мать и сестер, приникших ушами к дверной щели и не успевших ретироваться.

— Ушки у заек заболят, — плотоядно улыбаясь, пригрозила я любопытной банде.