Императорский отбор для попаданки

Снежок сидел, внимательно слушал, а потом встал, подошел ко мне, уперся передними лапками в мои колени и… лизнул шершавым язычков в мокрую щеку.

Такая трогательная нежность, растрогала меня. Я подхватила его и прижала к груди. В конце концов, мы собраться по несчастью. Вместе влипли.

***

Когда страх выплеснулся, у меня наступило время апатии. Зато Снежок, что до этого сидел со мной, согревал теплом и успокаивал своим присутствием, соскользнул с коленей и начал заново осматривать помещение, в котором мы оказались заточены.

Собранно и деловито он обошел заново каждый уголок, обнюхал каждый сантиметр пространства, едва ли носом не очертил на полу вязь знаков, выполненных на незнакомом языке.

— Ты читать умеешь? — мне показалось, что он пытался именно расшифровать надписи.

Вместо слов, кот махнул пушистым хвостом, мол, не мешай, и продолжил носиться по нашей тюрьме.

— Наступишь на какой-нибудь хитроумный тайный механизм, стены начнут сжиматься или потолок опускаться — и нам крышка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сказанное Снежку не понравилось. Он оглянулся на меня, фыркнул и вновь занялся делом.

— Да признайся уже, что разговаривать умеешь, — вздохнула я, сердясь на его упрямство и скрытность. — Легче же будет. А то умрешь гордый и молчаливый.

Снежок сделал вид, что не расслышал, хотя не заметить мой голос на фоне пугающей, мертвой тишины — невозможно.

Я легла на каменный пол, обняла себя и стала прислушиваться к звукам, что издавал мой пушистый напарник.

Устала бояться. Прикрыла тяжелые веки, придремала и не сразу заметила, что наступила гробовая тишина.

«Что-то притих товарищ…» — отметила краем сознания. Спохватилась, что больше не слышу деятельной возни прохвоста, потому что он мог найти выход и уйти, оставив меня одну. Вздрогнула, открыла глаза и наткнулась на белую мордочку, склонившую над моим лицом.

— Съесть хочешь? — проворчала я. Кот красноречиво закатил глаза.

— Иди, обниму, — протянула к нему руку, ведь вдвоем греться легче, как резким взмахом лапы он ударил меня, полоснув кожу когтями. Боль не смертельная, но ощутимая. А еще обидно. Я к нему со всей душой, а он…

— Ай! Знаешь, кто ты! — вскрикнула.