Императорский отбор для попаданки

 — Моя!

Дименька зорко следила за разворачивающимися действиями, все больше походившими на цирковое представление. И отдавать без боя принца не собиралась."

"— Конечно, моя милая госпожа! — проворковала я, прикидываясь дурочкой. Быстренько высвободила руку из руки принцессы, подхватила Димею и подтолкнула ее к эвискарийке. — Я за веером! И зонтиком! — И пока все не пришли в себя, бросилась бежать.

Волнение и топографический критинизм вывели меня к оранжерее, которую я прежде не видела. Тончайшие, казавшиеся хрустальными, стены утопали в зелени.

Я невольно остановилась и стала разглядывать сверкающие на солнце ячейки, арки, пока не заметила, как в бриллиантовой гуще сверкнул маленьким флажком белый хвост.

— Снежок? — тихо позвала я прохвоста.

Не отозвался, но я уверена, что это однозначно он!

Неужели опять шпионит?

Желая добиться от хитрюги ответа, я огляделась и ринулась за ним.

***

Кустик за кустиком, я кралась за котом как тень, пока не пришлось переходить дорожку, посыпанную цветным гравием.

Я старалась двигаться бесшумно, но едва ступила на насыпь — раздался предательский шорох. Снежок вздрогнул, встревожено обернулся. Увидев меня, переменился в мордочке, и на моих глазах напряженная, сосредоточенная моська стала удивленной, затем вовсе любопытно-ехидной, точь-в-точь как человеческая. И даже взгляд осмысленно-умный!

Мы смотрели друг на друга, скрестив взоры, а потом он внезапно подпрыгнул, сделал в воздухе невообразимый кульбит и сиганул в заросли.

— Стой! — крикнула я в полголоса. Огляделась по сторонам и бросилась за ним.

Думал, сбежать? Ха! Я по утрам раньше бегала на стадионе, чтобы зачет сдать и в форме быть. А уж когда на кону разоблачение шпиона, я вовсе стремительная и упрямая!

Подхватив юбки, я бежала за Снежком. Конечно, под кустами у корней я бы, как он, не пролезла, но я быстренько оббежала фигурную изгородь и нырнула под вьющийся плетень.

Почти удалось.

Огромные синие глаза прошлись по моей фигуре, распластанной на траве, как лягушка на солнечной кочке, сощурились… А потом мне померещилось, не иначе, что он укоризненно покачал головой, осуждая мою невоспитанность, чем только раззадорил меня.