Император и Сталин

, а составляет действительную убыль, которая была разложена между населением в виде сокращенного питания и между хозяйственным скотом, частью тоже ухудшением его корма (замена хлебного корма соломой), частью же просто распродажей скота”.

– Я представляю, как хохотал бы Маркс, если бы узнал, что русский царь и его министры позволяют себе, имея 25 миллионов свободных рабочих рук, добровольно отказываться от прибавочного продукта, который могут произвести эти руки. Мало того, они вынуждены тратить прибавочный продукт, чтобы хоть как-то прокормить эту преступно и халатно не используемую рабочую силу…

Министры пока ещё не могли переварить всю вываленную на них информацию, зато они хорошо знали, что означают слова “преступно” и “халатно”, произнесённые самодержцем таким тоном, каким обычно произносят речь на суде обвинители.

– Хочу вас повеселить, – усмехнулся он в усы, когда министры преодолели оцепенение и начали понемногу приходить в себя, – когда внезапно упали цены на хлеб на международной бирже, вот что написали “Петербуржские ведомости”:

«Натуральное хозяйство оказало России великую услугу, оно служит причиной того, почему земледельческий кризис, охвативший всю Европу, нами переносится сравнительно легче.

– Вы понимаете, какую выгоду нашли газетчики? Цены на хлеб упали – упали прибыли, а у нас огромное количество хозяйств, на которых это никак не отразилось, потому что они хлеб растят только для себя. А некоторым стало даже лучше – у нас добрая половина крестьянских хозяйств хлеб покупает. Получается, что наше сельское хозяйство демонстрирует полную невосприимчивость к колебаниям биржевых цен.

Чиновники опять загрустили. Они уже поняли, что это совсем не успех и прекрасно уловили царский сарказм. Император тоже понял, что поняли его министры, но, очевидно, решил довести их до какой-то, известной только ему, кондиции. Посему взял со стола ещё одну заготовленную бумагу и с выражением прочёл:

– Комментируя такие катастрофические результаты хозяйственной деятельности, помещик М. С.