Император и Сталин

Соответственно, неизбежно превратятся в политических деятелей все, кто имеет хоть какое-то отношение к нефтяной индустрии.

– Ваше Величество, но у нашей семьи не было никакого желания заниматься политикой… – развёл руками сконфуженный промышленник.

– Тогда ждите – политика обязательно займётся вами, – грустно улыбнулся император. – Слишком серьёзные позиции занимает на мировом нефтяном рынке “Товарищество БраНобель”. Слишком многим оно уже мешает и ещё очень многим станет костью в горле в ближайшее время.

Но я не собираюсь вас пугать неизбежным. Наоборот – я пришёл сообщить, что в этой схватке у вас есть союзник, который заинтересован, чтобы вас не смогли задушить в объятиях или прирезать в подворотне…

– А что, могут и в подворотне?

– Могут, – в голосе и во взгляде императора не было ни капли весёлости. – Но не сразу. Сначала вам просто будут мешать перевозить и продавать ваш товар. Потом промыслы и заводы начнут взрываться и гореть под самым благовидным предлогом – как возмездие эксплуататорам за угнетение трудящихся.

Ну, а если не получится свалить вас диверсиями, тогда может дойти и до личного террора…

– Что же делать? – испытывающе посмотрел на императора нефтепромышленник и ухватился двумя руками за стол, как будто ища в нём точку опоры."

"– Надо делать шаг вперёд, – не отрывая глаз от Нобеля, медленно, но чётко произнёс император. В вашем случае, – император сделал театральную паузу, набивая трубку и исподлобья поглядывая на собеседника, – надо набрать такой вес и такой потенциал, который уже невозможно будет свалить невоенными средствами.

Вступать в такие союзы, конфигурация которых будет непривычна для противника, и действовать методами, ставящими его в тупик, вынуждающими постоянно перегруппировываться и догонять…

– Ваше Величество хочет преподать мне урок предпринимательства? – не удержался от сарказма Нобель.

– Его Величество хочет предотвратить крушение империи, – пристально глядя на нефтепромышленника, ответил император.

– Своей или нашей? – раздражённый полным спокойствием царя, решился на дерзость Нобель.

– Обеих, – даже не моргнул император. – По плану наших “друзей” они должны упасть одновременно.

– Мне кажется, вы чересчур категоричны, – Эммануил Нобель сцепил руки в замок, чтобы не было заметно, как предательски дрожат пальцы.