Император и Сталин

 – Не понимаю нынешние нравы и порядки…

Накашидзе, качая головой в такт то ли своим мыслям, то ли услышанным словам, не отрываясь, рассматривал пейзаж за окном, наслаждаясь янтарной крымской “Массандрой”.

– Наш молодой государь после болезни ведёт себя престранно, – осторожно продолжил Голицын, приняв молчание собеседника за одобрение. – При его батюшке, царство ему небесное, это было бы неслыханно – приехать в губернию и за пять дней не найти времени встретиться с местным дворянством… Сначала он два дня возился с купчишками, потом с жандармами, а теперь уже вторые сутки проводит среди разночинных инженеров и техников – в этом рассаднике вольнодумства – техническом обществе…

– Уважаемый Григорий Сергеевич, – по-восточному нетерпеливо дёрнув бровью, наконец, вступил в диалог вице-губернатор.

Главноначальствующий кавказской администрации заметно вздрогнул. Третьей фамилией в партии, первоначально составившей оппозицию Петру Первому во главе с Софьей, были как раз Голицыны…

– Дражайший Михаил Александрович, – впервые по имени-отчеству назвал гостя Голицын, – уверяю вас, что целиком и полностью на вашей стороне, но посмотрите, какой из меня comploteur (заговорщик – фр.

Князь Накашидзе поставил недопитый бокал, вплотную подошёл к сановнику и, заложив руки за спину, буквально пронзил его своими чёрными глазами.

– Фальк меня предупреждал, что вы так и ответите, – с плохо скрываемой насмешкой произнёс он, растягивая слова. – Да, впрочем, я и сам не сомневался… Ну что ж, дело ваше. В таком случае от вас требуется только одно – всеподданнейше рекомендовать и добиться назначения моей персоны на должность губернатора Баку.

– В каком смысле, голубчик? – встревожился Голицын.

– В самом прямом, ваше сиятельство, – криво усмехнувшись, бросил Накашидзе, направляясь к выходу. – Освобождайте кресло – отправляйтесь в имение, в столицу, одним словом, туда, где более мягкий климат.