Император деревни Гадюкино

Коля икнул, выгреб из кармана гору мятых банкнот и вывалил их на клеенку, прикидывающуюся белой кружевной скатертью.

Я с брезгливостью покосилась на купюры. В основном десятки, пара пятидесятирублевых ассигнаций и одна рваная сотня.

– Похоже, не врешь, – констатировал Максим, – а теперь отвечай, где повозку взял?

– Вы, ребята, че, обкурились? – осведомился алкоголик, деловито распихивая «казну» по карманам. – Забыли про овраг?

– Лучше не ври, – предупредила я.

– Да пошла ты, – брякнул Николай.

Максим лениво вынул пистолет, подержал его в руке, сунул назад и нежным голосом спросил у меня:

– Как полагаешь, сколько времени господин Федулов потратит на поиски пропавшего без вести инвалида Николая?

– Думаю, Павел Евгеньевич даже не узнает об исчезновении данного индивидуума, – печально ответила я, – у пьяницы нет ни кола, ни двора, ни родственников, кто о нем волноваться станет? Плохо, конечно, в столь юном возрасте на тот свет уходить. Но мы совершим гуманный поступок.

– Уговорила, – кивнул Макс, – ну, Николаша, советую тебе заказать свиную шейку в тесте.

– Почему? – заикнулся врун.

– Это самое калорийное и головокружительно вредное блюдо в меню, бьет желудок наповал. Но тебе-то нет ни малейшей необходимости заботиться о собственном здоровье, – проникновенно сказал Макс и снова вынул пистолет, – кушай без угрызений совести, перевариться не успеет.

Глава 17

– Коляска стояла на лужайке, – зачастил Коля, – около мертвой бабы.

– Тебя на свадьбу не пригласили, – уточнила я.

Коля приосанился:

– Враки! Я там главным был.

– Женихом? – усмехнулся Максим.

Алкоголик обиженно засопел:

– Нет. Вера Петровна с Михаилом Данилычем всех соседей из частного сектора позвали, с трех улиц, а еще приятелей из многоэтажек пригласили, и даже с Москвы люди приехали. Посуды горы, воды много надо, я им ведра таскал.

Вспоминая тот, крайне удачный для него день, Николай заулыбался. Отлично поев и напившись до полнейшей потери памяти, он заснул. Проснулся от жажды. Голова гудела, тело чесалось, руки-ноги казались чужими.