Император деревни Гадюкино

Времена стояли идиллические, СССР был единым государством, никаких границ, таможни и паспортного контроля не существовало, билеты в вагоны продавали, не требуя удостоверения личности. Таджичка или узбечка, окруженная десятком детей, не вызывала ни удивления, ни настороженности. Героин, упакованный в узкие длинные «колбаски», умело вплетался в волосы малышек. За один раз привозили около двух килограммов, содержимое разбавляли, чистым героином никто не торговал, получалось много «дури»."

"Когда Косте исполнилось восемнадцать, дядя, научивший племянника всем хитростям ремесла наркоторговца, умер.

Константин остался жить в Люберцах, в маленькой квартирке, от армии он с успехом откосил, купив справку о болезни. Парень нашел техникум, где обучали строителей, и договорился с директором. Константин Львович Пронь числился среди учащихся, но в аудитории его никто не видел. Спустя год Костя понял – наркотики хорошо, но настоящие деньги можно сделать только на золоте. Меньше двенадцати месяцев понадобилось юному дарованию, чтобы поднять новый бизнес.

Нина Олеговна Ясина в те годы вела тихую жизнь девушки из многодетной семьи. Ее отец, священник Олег Серафимович, строго воспитывал детей. Дочери вставали в шесть утра, обливались холодной водой в любую погоду, ели скудно, носили многократно заштопанную одежду и готовились рано или поздно уйти в монастырь. Нина, обладательница редкого по красоте сопрано, пела в церковном хоре. Судьбы Кости и Нины были явно написаны на небесах. Пронь и девушка, собравшаяся стать монахиней, никоим образом не должны были встретиться, они жили на разных планетах.

Но в дело вмешался дождь.

Как-то раз Костя направлялся по своим делам мимо храма, где шла служба. Именно в тот момент, когда парень поравнялся со зданием, с неба стеной хлынул ливень, юноша забежал в церковь и услышал ангельски прекрасный голос.

Пронь обладал певческим даром, в школе с удовольствием посещал музыкальный кружок и одно время даже хотел пойти играть в какой-нибудь ансамбль.

Костя простоял до конца службы, дождался Нину и пригласил ее в кино. Ниночка, никогда не заводившая романов с молодыми людьми, неожиданно согласилась, и парочка пошла сначала на сеанс, потом в кафе-мороженое, затем просто гуляла по Москве. Стоял июнь, темнело очень поздно, и Нина, никогда не посещавшая ни кинотеатр, ни ресторан, практически не общавшаяся с представителями противоположного пола, совершенно забыла о времени. Опомнилась она глубоко за полночь.