Я уже граф. Книга VII (СИ)

Но вместо этого они только рассмеялись. К слову, вполне по-человечески.

— Вы свободны! — развел я руками и помахал им. — Ступайте и делайте, что хотите.

— Миша, что ты делаешь? — раздался голос Посейдона в голове. — Ты теперь их вожак, раз убил прошлого. Даже ожерелье просто символ, так что хоть надевай, хоть снимай, ничего не поменяется.

— Зараза, и что делать?

Ну не тащить же их с собой в Москву?

— Я могу с ними общаться, — сказал Посейдон.

— Ты?

— А что тут удивительного? Я же долгое время жил с ними.

Это все было замечательно, вот только Посейдон находился на другом конце страны.

— Тогда давай переводи через Болванчика, Лора поможет, — сказал я, снимая Болванчика.

Он расставил руки и ноги и пошел по кругу. Его ушки шевелились, и это забавляло угольков.

Минута настройки. Лора подключила Посейдона через свой канал к Болванчику.

— Что им сказать? — спросил Посейдон.

— Скажи, чтобы расслабились и вели себя естественно.

Из Болванчика раздались рокочущие звуки, словно внутри заводили двигатель.

Когда он закончил рычать, угольки расслабились и сели поудобнее.

— Скажи, что теперь они свободны, и им нет нужды подчиняться мне.

— Хм… Ладно, — ответил Посейдон и начал переводить.

Когда же он закончил, один из угольков подошел ко мне, сел напротив и начал что-то тихо рокотать на своем языке.

— Говорит, они должны подчиняться сильнейшему, — сказал Посейдон. — Только сильнейший знает решение, ведь он сильнейший. Им нужен проводник по жизни.

"— Хреновая у них структура, — подметила Лора. — Ходить на побегушках за каждым, кто победит вожака… Ну тако-о-о-о-ое.

Тут абориген начал снова что-то говорить. К концу монолога он закричал, поднял меч и приставил к горлу. То же самое сделали и остальные.

— Э! Воу-воу! Полегче! — такого исхода я не ожидал. — Что он сказал?!

— Говорит, если они не нужны вождю, то легче умереть, — спокойным голосом ответил Посейдон.

Тут уж я застонал от такой глупости.

— А теперь передай им вот что, — я начал надиктовывать Болванчику долгое длинное послание всем любителям отдать жизнь за непонятные законы. Я понимал, что они так выросли.