Я уже граф. Книга VII (СИ)

Конечно, на первый взгляд для Павла сейчас было самое благоприятное время, но все же он помнил, что с Дирижером разделался именно Кузнецов, и ныне он быстро набирает силу. С ним никак нельзя не считаться.

Рядом неотлучно находился телохранитель Рояля, которого он выкупил за большие деньги. Суровый огромный мужчина в капюшоне и с секирой молча сидел на диване и не двигался.

— Вам звонят, директор, — раздался голос секретарши в динамике.

Рояль просил работников называть его «директор». Так ему больше нравилось.

— Слушаю.

— Это Емельян Сергеевич, — прозвучал спокойный голос.

— Кто? — не понял Паша.

На том конце трубки глубоко вздохнуали.

— Трубач… — немного грустно сообщил собеседник.

— А! Трубач! Ага, здарова, чего надо?

— Нам бы поговорить с глазу на глаз.

— Во как, — ухмыльнулся Рояль. — Что ж, извини, вынужден отказаться. Теперь нашего музыкального коллектива практически нет, только мы с тобой. А есть у меня подозрение, что ты хочешь остаться один на сцене.

Вот чего Павел не ожидал услышать, так это смеха.

— Нет, извини, я на такое не подписывался. Можешь захватывать всю власть, и я даже помогу тебе в этом, но для начала надо встретиться, — сообщил Трубач.

Паша не верил заверениям своих «коллег». Что только не скажешь, чтобы выманить конкурента и тихонько прикончить? Он бы и сам так сделал.

— Послушай сюда, Трубач Сергеевич! Давай если ты так уверен, что тебе не нужно наследие Музыкантов, сам поедешь ко мне?

— Без проблем, буду через десять минут, — согласился Трубач и повесил трубку.

Что-то не так. Слишком быстро он принял явно невыгодные условия.

Рояль сел за стол из мореного дерева, который вообще не вписывался в интерьер, и начал размышлять.

— Колыван, сообщи ребятам внизу, чтобы были начеку, — не отвлекаясь от бумаг, сказал Паша.

Однако его помощник и с места не сдвинулся.

— Калывал! Болван, проснись! — он кинул в него степлер, но тот одним движением перехватил снаряд.

— Никуда идти не надо, просто сиди и жди, — грубым басом сказал охранник.

— Что это значит? Ты понимаешь, что ты сейчас перечишь своему…

— Заткнись.

И тут до Павла дошло. Слишком тихо. Цех должен работать. Почему все умолкло? Он хотел встать и посмотреть.

— Сядь, — приказал Калыван. Тот молча сел.

Прошли длинные минуты ожидания, показавшиеся Паше вечностью, и к ним вежливо постучались. Его бывший охранник открыл дверь, а следом в помещение вошел сам Емельян Сергеевич. Трубач.

— Доброе утро, Павел Моисеевич, — кивнул он.