Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем

Совершая несколько крупных сделок в месяц, он мог всё остальное время ничего не делать. Точнее, заниматься тем, что ему нравилось."

"Он с увлечением фотографировал, потом сам проявлял снимки. В его комнате был так называемый стенной шкаф – углубление, закрытое дверью. В детстве он всегда думал, что это дверь в другой, сказочный мир, как в каморке Папы Карло, только на его двери не был нарисован очаг. Поначалу в этой кладовке хранился какой-то хлам, накопившийся за много лет, но, когда Герман расчистил её, каморка оказалась неожиданно приличного размера – преимущество сталинской застройки.

Он сделал там полки и разместил компактную фотолабораторию. В студенчестве Герман фотографировал группы в институте, подрабатывал на фотографиях детей сотрудников кафедр, часом в обмен на зачёты. Иногда ездил на хлебозавод, снимал им хлеб для рекламы.

У него неплохо получалось. Если бы он развивался в этом направлении, смог бы стать востребованным фотографом. Но ему не нравилось работать с заказчиками, которые диктовали свои условия и правила.

Не одобряли выбранные им фото, просили изменить фон либо ракурс. Всё это расстраивало, и он снимал просто для себя. Герман хорошо разбирался в самой фототехнике, стал торговать и ею тоже. У любителей скупал фотоаппараты и сдавал их в профессиональную комиссионку на Кутузовском проспекте. Таким образом перезнакомился с фотографами и стал работать по их запросам. Доход от этого был, но не стабильный. Он никак не мог встроиться в новую бизнес-среду с большими оптовыми сетями, поглощающими мелкий спекулятивный бизнес.

Мысль, чем заняться, не давала ему покоя. Всё чаще Айша, приходя к нему домой, заставала его в раздумьях на диване либо за компьютером и игрой в «бродилки», которая стала просто катастрофой для их отношений. Когда он играл, для него не существовало ничего и никого. Самое неприятное, что он не мог остановиться. Они ужинали, обсуждали какие-то новости с её работы, ложились спать, ну, не совсем спать, конечно. Всё было прекрасно, она уже почти засыпала, утомлённая бурными объятиями, прижималась к нему, обвивая ногами, как он вставал и садился играть.

– Я немного поброжу, – говорил он.

Клавиатура, какая-то специальная, игровая, стучала на всю комнату, монитор, купленный недавно, специально максимально большой из возможных, освещал все вокруг, Герман периодически что-то выкрикивал, переговариваясь в наушниках с другими участниками игры. Когда события развивались не в его пользу, он, бывало, ещё и закуривал сигарету.