Игрушка по неволе 2

Не знаю, на что надеюсь. Что я ему скажу?! Навряд ли он ответит на телефонный звонок.

Телефон отключён.

Тишина…

Скорее всего, Тихонов отделал Григория, и тот решил сбежать. Хотя если быть честной, то Григория было не так уж сложно запугать.

Я выхожу из дома, держа портрет с изображением нашей семьи, окончательно понимая, что этот период моей жизни остался в прошлом, и к нему нет возврата.

Глава 34

Анжела

— Водитель сказал, что ты ездила в дом к Николаеву.

Я вздрагиваю от неожиданности и отрываю взгляд от планшета, смотря на Анварова, открывшего дверь моей спальни резким рывком.

Вместо приветствия. Вместо вопроса ""Как прошёл твой день, Анжела?"" звучит именно это — предложение, высказанное с сильным укором.

— Не хочешь узнать, как всё прошло в клинике?

— Я уже всё знаю. Карина держит меня в курсе. Меня интересует, почему ты не сообщила о поездке к дому Григория?

Полыхающий тёмный взгляд прямо в глаза. Рустам умеет раздевать им догола и считывать эмоции. Но умеет ли заглядывать в душу или ему просто плевать?

— Ты должна была спросить у меня.

Я хотела рассказать о своих мыслях и чувствах, признаться, что окончательно перевернула ту страницу и принимаю ситуацию такой, какая она есть сейчас.

Но после слов Рустама просто закрываюсь в себе.

Его холодность отрезвляет. Очнись, Анжела. Ему плевать. Просто плевать. Не стоит распахивать душу, он плюнет и в неё.

— Что ещё я должна спрашивать? Есть перечень?

Рустам резким шагом пересекает комнату. Анваров запускает пальцы в волосы, приближая меня к своему лицу, почти подтаскивая, как нашкодившего котёнка.

— Есть. Ты теперь считаешься моей женой. Вынашиваешь моего ребёнка. Таскаешься хрен знает где, в сопровождении одного водителя, и подвергаешь опасности. Я не прощу, если из-за твоего чёртова упрямства и нежелания общаться пострадает мой ребёнок.

— Дом больше не принадлежит Григорию. Он продал его. Ты знал об этом?

— Конечно, знал. Я приказал ему убраться из города в кратчайшие сроки. Но твой горе-отчим выклянчил у меня срок, чтобы продать дом.

Рустам говорит так, как будто он — царь всего, что есть в этом городе.

— Почему ты так расстраиваешься из-за Николаева? Спустя столько времени?

— Может быть, потому что у меня не осталось семьи? Даже её жалкого подобия. У тебя есть семья. Есть братья.