Я тебя не знаю

По жопе им надавать ремня и под домашний арест. А у самого дрожь по телу — умник выискался, сам-то даже не знаю, чем дочери занимаются, и раньше не особо знал. Может, она вот так же курит, а может, вообще наркотой балуется.

— Машку Авдееву знаете?

— Ну, знаем, — потянула девчонка с короткой стрижкой., — А че?

— Подружка ваша?

— Кто? Лохушка эта? Нет, конечно.

— Вы ее сегодня видели вообще в школе?

— Не видели дуру эту. Мы с задротами не общаемся. Ты вообще кто такой? Иди отсюда, а то щас как заорем.

Тихо, спокойно.

Это дети. Выпускаем пар. Сильно затянулся и вышел за школьный двор. Вот же ж сучки малолетние. Ну и хорошо, что лохушка. Это поправимо. А на этих уже пробы негде ставить. И вдруг услышал:

— Ты дура?! А вдруг это ее отец?!

— Да какой отец. Их отец свалил год назад. Бросил корову мать и этих трех убогих.

По телу прошла волна яростной дрожи. Противно это слышать со стороны. Омерзительно. А мои дети, скорее всего, это слышали каждый день.

— Перестань ее доставать. Тебе больше некого?

— А что ты за нее заступаешься? Она нас кинула, между прочим.

Не пошла с нами Демидову лупить, и училке настучала точно она. Ссыкло. Пусть теперь знает, каково это в задротах сидеть."

"— Не знаю, стучала ли она.

— А мне плевать. Со свету сживу. Пусть не приходит в школу и дальше. Пусть знает, тварь, чем это для нее закончится.

Сам не понял, как шагнул на территорию школы опять, и как сучку эту за шиворот поднял на вытянутой руке, тоже не понял.

— Слушай сюда, дрянь малолетняя, орать можешь сколько угодно.

К дочери моей подойдешь, я тебя лично закопаю. Живьем. Поняла? И ничего мне за это не будет. Видишь? — ткнул пальцем в свой шрам, — это меня санитары ловили, после того, как я кошек на деревьях, как елочные игрушки, развесил и кишки им выпустил, и у меня справка о невменяемости имеется. Так вот, хотя бы пальцем… я тебя вначале, как тех кошек, на дерево, а потом закопаю. Ясно?

Она быстро закивала, и я ко второй обернулся.

— Где она прячется, когда в школу не ходит, знаешь?

Вторая девчонка оказалась не накрашенная.

Губы побледнели, подбородок дрожит. Вот-вот в штаны наделает. На меня смотрит расширенными глазами и быстро кивает.

— Знаю. Т-т-т-ам голубятня, заброшенная, дальше за садиком. Она в ней обычно сидит.

— Вот и ладненько.

Поставил стриженную на ноги. Вытащил из ее кармана сигареты, сунул себе в карман и зажигалку конфисковал.

— Курить будете в другом месте, тут увижу — жрать табак заставлю. Усекли?

Закивали теперь обе.