Я тебя не знаю

К сожалению, или к счастью, хакером я не был, и уж точно, потому что и здесь использовал тот же пароль, что и на сигнализации. Наверное, это было глупостью, потому что догадаться и взломать его было два раза плюнуть. Это мне старшая дочь сказала, когда я взламывал свой аккаунт в соцсети. Когда вошел в ноутбук, браузер оказался открытым вместе с несколькими вкладками и электронной почтой.

Я бегло просмотрел входящие и открыл самый последний мейл. Имени отправителя там не было, только никнейм (еще одно умное слово старшей дочери) Nominatus.

С мейла с таким же названием от известного российского почтового клиента. Несколько раз пробежался по сообщению. И пока читал, волосы начали шевелиться на затылке и на голове. Мне казалось, что я не понимаю ни слова. Я перечитывал и перечитывал, сжимая руки в кулаки и обливаясь холодным потом, пока не дернул ворот рубашки и не вскочил, чтобы распахнуть настежь все окна. И закурив прямо в офисе, вернулся за стол, чтобы перечитать еще раз:

«Встреча завтра в обговоренном месте.

Приезжай один и деньги возьми. Ты, кажется, уже собрал нужную сумму. На этот раз достаточно. Если не приедешь, очень сильно об этом пожалеешь. Ты ведь не хочешь, чтоб они начали умирать? Все те, кого ты так любишь? Например, твоя средняя дочь… Хотя у тебя ведь есть выбор — ты всегда можешь пойти в полицию и сознаться в том, что сделал двадцать два года назад вместе с твоим другом».

Глава 19

Ко мне вернулось счастье. Оно было настолько уничтожающе ослепительным, что я не могла даже в чем-то сомневаться — меня затмило.

Полностью. До абсолютной потери контроля над эмоциями. Наверное, это то самое ощущение, когда приходишь в себя после тяжелой болезни. Страшной, казавшейся совершенно неизлечимой. Вдруг открываешь глаза в одно прекрасное утро и понимаешь, что полностью здорова, что снова умеешь дышать, чувствуешь ноги и руки, ощущаешь свое тело, видишь яркие краски и слышишь звуки. Тебе кажется, что кризис позади и тебе больше ничего не угрожает. Ты просто наслаждаешься своим состоянием с каким-то разрывающим облегчением и взахлеб. Ведь все это время ты считала, что почти мертва, и у тебя уже нет никаких шансов, ты даже слышала, как вколачиваются гвозди в твой гроб месяц за месяцем. Двенадцать ржавых гвоздей, распявших меня на алтаре собственной гордости и отчаянной тоски по НЕМУ. Я себя чувствовала именно так — воскресшей. Я ожила. У меня настала весна.