Я тебя не знаю

И все меньше верилось в то, что я мог добровольно и в трезвом уме жить вот в этом… розовом раю с удушливым запахом каких-то тошнотворных сладостей. Я вдруг понял, что в моем доме пахло совсем иначе. Пахло так, как мне определенно нравилось. А здесь… здесь воняло.

И не только ее духами, а какой-то собственной ничтожностью и грязью. Если бы я представил себе свою любовницу, то она выглядела бы иначе и жила бы в совершенно другом месте. Наверное. Если бы она у меня была сейчас. Вместо любовницы на ум пришли картинки со Снежинкой на кухне в ее домашнем платье с волосами, собранными в хвост, и голыми до колен ногами.

Я даже думать не хотел, что меня ждет, когда я вернусь домой, и каково ей сейчас, когда уехал с этой…эммм. О! Вспомнил. С Алиной.

— Что ты стоишь в дверях? Проходи. Я сварю кофе.

Если она мне сейчас подсунет якобы мои тапочки с помпонами — я застрелюсь. Но тапочек мне не предложили. Девушка сбросила пальто и прошла в комнату, оглядываясь на меня, застывшего в коридоре и все еще размышляющего, а реально ли мне нужны мои вещи? Может, лучше обзавестись новыми? У вас когда-нибудь появлялось чувство, что вам панически не хватает воздуха и хочется вырваться на улицу, и втянуть кислорода? У меня это чувство возникло именно сейчас.

Очень похожее на то, что я испытывал в больнице. С одним исключением, что там я оказался не по своей воле, а здесь, как меня пытались убедить, провел ни один день и ни одну ночь по собственному желанию. С огромным трудом представил себе, как просыпаюсь с Барби в ее розовой постели и невольно повел плечами.

— Послушай, Алина, я приехал за своими вещами. Я, конечно, готов поверить, что в прошлом у нас что-то было, но сейчас это стало неактуальным. Мне очень жаль.

Или что вообще принято говорить бывшим любовницам? Может, дать ей денег? Или послать цветы?"

"— Что-то?! Ты переехал ко мне! Ты собирался развестись и жениться на мне! Как ты можешь говорить такое? — взвизгнула кукла со слезами на глазах, и мне вдруг стало страшно что, когда потечет ее тушь, лицо станет черного цвета.

Мне даже показалось, что ее ресницы не выдержат такой нагрузки и отвалятся.

И все, что она кричала с таким надрывом, казалось мне не просто бредом, а бредом обкуренного или пьяного вдрызг идиота. Жениться на вот… этом? Я окинул ее взглядом в очередной раз и так и не понял, в каком состоянии у меня на нее вставал, и сколько я в себя заливал в этот момент спиртного.