Зацепить 13-го

Приятно было отвлечься на собаку, я даже засмеялась, наблюдая ее энтузиазм.

— Хорошая девочка, — ласково говорила я, затевая с ней шутливую борьбу. — Так и есть. Самая лучшая девочка, честное слово.

Воодушевленная моими словами, Сьюки взобралась на меня и навалилась на грудь, вынуждая переползти на подушки.

— Ну что? — хохотала я сквозь слезы, теребя ее уши. — Я тебе нравлюсь?

Сьюки заурчала, выражая одобрение, потянулась к моему лицу и ткнулась влажным носом.

— Спасибо, — поблагодарила я, когда она положила мне лапу на плечо.

— Твоя форма еще сырая, но я все равно ее принес…

Услышав голос Джонни, я вздрогнула и попыталась сесть, но не смогла, поскольку Сьюки лежала на мне и была настроена продолжать игру.

— Сьюки, вниз, — сухо приказал Джонни, внимательно глядя на меня.

Послушная Сьюки тут же слезла и неуклюже спрыгнула с кровати, заскользив лапами по паркету.

— Выйди, — потребовал Джонни, держа дверь открытой и продолжая смотреть на меня.

Сьюки покинула комнату.

Боже мой…

— Извини, — охрипшим от слез голосом пробормотала я, приподнимаясь на локтях. — Я тут… играла с твоей собакой.

— Не надо извиняться, — напряженным тоном ответил он.

Джонни подошел к кровати, положил форму, а сам присел на край.

Сидя ко мне спиной, он подался вперед. Я видела, как перекатываются его мышцы под золотистой кожей. Он уперся локтями в колени и стал дышать, как мне показалось, чтобы успокоиться.

А потом он сделал то, что грозило лишить меня сна навечно: повернулся лицом ко мне, схватил два конца моего полотенца и свел их вместе.

Прикрыть меня, поняла я.

Потому что полотенце распахнулось, и он видел меня голую.

Потому что, скажем честно, вот так мне всегда везло.

— Прости, пожалуйста, — пробормотала я, обмерев от смущения.

— Все нормально, — ответил он каким-то не своим, охрипшим голосом.

— Я… ты видел мою…

Он кивнул.

Боже мой!

— Прости меня, пожалуйста.

— Да перестань ты извиняться, — напряженно произнес он.

— Мне так неловко, что тебе пришлось увидеть это, — выдавила я.

Джонни покачал головой и снова повернулся ко мне спиной.

— Не извиняйся за то, что я тебя увидел, — простонал он, уронив голову на руки. — Фак!

Мое сердце отчаянно стучало, дыхание участилось, выдохи стали короче и громче.

Что же мне теперь делать?

Бежать?

Остаться?

Спрятаться?

Броситься ему на шею?

Я не знала.

Я не представляла, как мне поступить.