Зацепить 13-го

Хорошо, что она не умела говорить, потому что знала обо мне много такого, чего больше не знал никто на планете. Я не мог спокойно смотреть в ее кроткие карие глаза, а от белой полоски на подбородке у меня щемило сердце.

Я не понимал, как люди могут издеваться над любыми животными, но в особенности над собаками.

Собаки слишком хороши для нас.

Люди не заслуживают любви и верности, которые дарят им собаки.

Я любил собак.

Я им доверял.

В том, как собака на тебя смотрит, есть что-то особенное, ей плевать, кто ты: знаменитый регбист или бомж.

Собакам важно лишь то, как ты к ним относишься, и если они решают, что ты их человек, у тебя появляется верный друг до конца собачьей жизни.

Сомневаюсь, что люди способны на такое сопереживание и преданность.

Бонни и Плюшка, оставленные без внимания, громко скулили, напрыгивали на меня и царапали спину.

Если бы не зверский холод и не жуткая боль во всем теле, я бы побегал с ними по лужайке, дав выход их энергии, но сейчас я едва держался на ногах и решил обойтись без игр.

Я неспешно почесал живот каждой из них, еще раз почесал Сьюки за ушами и пошел в дом.

Чемодан у задней двери был безошибочным знаком, что мама дома.

Но даже если б я и не увидел чемодана, о ее возвращении узнал бы по аромату говяжьего жаркого из кухни."

"Мой желудок радостно заурчал. Я пошел за божественным запахом, миновал кладовку и вошел в кухню.

Мама стояла у плиты.

Спиной ко мне, в одном из брючных костюмов, в которых ходила на работу. Она убрала светлые волосы от лица, зацепив их изящной заколкой, и выглядела по-домашнему.

При виде ее у меня гора свалилась с плеч.

Мама работала в какой-то консалтинговой фирме модной одежды с офисом в Лондоне.

Она постоянно находилась в разъездах, и за три недели ее отсутствия я успел по ней соскучиться.

И только что понял, как сильно.

— Привет, мам, — пробормотал я, сообщая о своем появлении. — Как дела?

— Джонни! — Мама стремительно повернулась ко мне. В руке она держала деревянную ложку.

Я рассчитывал на короткое объятие, но мама не выпускала меня целых тридцать секунд.

— Мам, — усмехнулся я, высвобождаясь из ее крепких рук. — Я тут. Расслабься.

— Я так по тебе скучала. — Она неохотно разжала руки, отошла и, как всегда, окинула меня странноватым материнским взглядом. — Боже, ты вырос еще на фут.

— За три недели? — удивился я.