Игра фантазий

Так почему же она так сильно нервничает? Возможно оттого, что от эротических фантазий до суровой реальности ее отделяла лишь пара тяжелых занавесок, за которыми где-то в соседнем зале находился Мигель и все остальные обитатели этого призрачного рая. Или же оттого, что это не перед ней пресмыкаются в этот удивительный вечер? Мельком припомнив своих прошлых ухажеров, девушка едва не рассмеялась во весь голос. Сейчас они все казались ей такими пустыми, глупыми, ничего не представляющими из себя юнцами. Однако то, что творил с ее чувствами Моретти не поддавалось никакому сравнению.

Набрав полную грудь воздуха, Микелина потянулась к подолу своего платья. Прекрасно зная, что Рикардо никому не позволит прервать их уединение, она стянула с себя белоснежный наряд, радуясь отсутствию колких крючков и трудно открываемых молний.

Оставшись лишь в элегантных туфлях и в весьма пикантных трусиках, девушка остановилась в нерешительности.

И что теперь? Забраться обратно на диван и, как провинившийся ребенок, прятать свой стыдливый взгляд от чересчур строго родителя? Ну уж нет, синьор Моретти. Вы хотели вновь повторить историю, произошедшую в кабинете? Что ж, даже тогда, ползя на четвереньках, она не стыдилась своего тела, не пряталась от его пожирающего взгляда и не боялась происходящего между ними… Не станет бояться и сейчас.

Решительно пройдя в центр зала, Микелина опустилась на колени, смиренно опустив взгляд в пол. Волна возбуждения покалывающими шипами раз за разом беспощадно впивалась в ее разгоряченное тело. Участив дыхание, она услышала сквозь мелодичное звучание плачущего саксофона тихий шелест арочных занавесок. Не смея поднять голову, Мике замерла в ожидании.

Время, казалось, остановило счет.

Наконец, начищенные до блеска ботинки появились в зоне ее видимости.

Приятно удивившись представленной перед ним картине, темноволосый мужчина неотрывно смотрел на застывшую по центру комнаты прекрасную нимфу.

Переложив широкий поднос в левую руку, Рикардо прикоснулся к точеному подбородку, заставляя свою добровольную наложницу посмотреть ему прямо в глаза.

– Ты неотразима, сладость. – Послышался его одобрительный голос над ней.