Игра без правил

Сейчас, глядя на них с некоторого расстояния, Погодин поразился тому, какие они оба огромные – не толстые, как, к примеру, тот же Гена Бородин или Квазимодыч, а именно здоровенные. К размерам Старика он уже привык, но и Французов был не хуже. Широченные плечи, узкие бедра, шея, как комель корабельной сосны, – ах, какой мог бы быть рекрут! Вырубить подряд Квазимодыча и Гену Бородина, не говоря уже о мозгляке Тереничеве, мог один человек из тысячи, а то и из десяти тысяч. Погодин с некоторой тревогой подумал, что ему следовало бы предупредить Кутузова об этом обстоятельстве, но тут ему стало не до раздумий, потому что Французов пожал руку Старику, по-прежнему не замечая Погодина, ловко обогнул все еще стоявшего на карачках Гену и направился к лестнице.

– Одну секунду, – негромко, чтобы не услышал Старик, окликнул он, – подождите!

Глава 8

Французов остановился и неторопливо обернулся.

"Увидев спешащего к нему по коридору Погодина, он удивленно и немного насмешливо приподнял густые брови, отчего кожа у него на лбу собралась смешной гармошкой, и демонстративно заложил руки в карманы своей матерчатой спортивной куртки. Он молчал, спокойно предоставив Погодину самому начать разговор.

– Хорошо, что я вас не упустил, – сказал Федор Андреевич, выдавая на-гора самую обаятельную из своих улыбок и стараясь не очень стучать при этом зубами.

Охватившее его вдруг нервное напряжение было совершенно ненормальным. Он побывал в тысяче опасных ситуаций, но всегда что-то заставляло его верить, что кривая вывезет, беда пройдет стороной и в конечном итоге ангел-хранитель, взяв за шиворот двумя пальцами, пронесет его над выгребной ямой. Сегодня он впервые в жизни почувствовал, что может и не пронести, хотя ситуация, казалось, была не из самых опасных.

Капитан Французов, глядя на улыбку менеджера, думал о том, что если серьезный Погодин напоминал голодного шакала, то теперь, с этим вымученным оскалом на физиономии, он стал здорово смахивать на крокодила, издохшего от несварения желудка.

– Вот как? – холодно переспросил он. – Не вижу в этом ничего хорошего, по крайней мере для вас.

Федор Андреевич мысленно скрипнул зубами, но продолжал старательно улыбаться: все-таки такой разговор был лучше, чем вообще никакого.