Игра без правил

То, что рассказывал охранник Кутузова, было похоже на какой-то ночной кошмар или на бред наркомана. Впечатление усиливалось будничностью обстановки: на экране телевизора беззвучно шевелила губами молодая дикторша, за ночь с которой Стручок не пожалел бы сотни полторы, а в трубке слышался неясный шум, в котором то и дело можно было различить голоса и шарканье подошв.

Похоже, Рябой говорил с телефона-автомата, расположенного в каком-то людном месте.

– А про меня забыл, – сказал Рябой. – Ствола у меня не было.

Только пистолет выбил. Ну, он мне и вмазал. Очухался я, отполз в сторонку, гляжу – а он выходит из дома с этой бабой, которую мы тут караулили. Сели в машину и свалили.

– И что? – спросил Стручок, стискивая зубы так, что едва не перекусил фильтр сигареты.

– И все, – ответил Рябой. – Дальше менты подъехали, так что досматривать я не стал. А только кажется мне, что Кутузов успел ему много интересного рассказать, прежде чем ему дырка вышла.

– Так, – сказал Стручок. – Что за мужик?

– Да хрен его знает, – откликнулся Рябой. – Здоровенный такой, с усами. Куртка джинсовая, вся в кровище… Штаны почему-то заблеванные… Похоже, он Кутузовым вплотную занимался. На что у Сани морда была похожа – страх сказать. Я такого даже по телевизору не видел.

– Он что-нибудь говорил? – спросил Стручок.

– Нет, – ответил Рябой. – Он больше руками…

– Когда это было?

Рябой назвал время.

"С тех пор прошло уже почти три часа – вполне достаточно для того, чтобы его повязали, если Кутузов выдал хотя бы десятую часть того, что знал. Неужели не успел? Неужели налетчику нужна была только девка?

Зачем?

– Слушай, – сказал Стручок, – как тебе показалось: на мента он похож?

– Да нет вроде бы, – неуверенно ответил Рябой. – Если даже и мент, то действует не от конторы, сам по себе. Менты – они с мигалками, с дубинами, толпой…

Нет, – уверенно заключил он, – не мент.

– Не мент… – задумчиво повторил Стручок. – А кто же тогда?

– Может, знакомый этой бабы? – предположил Рябой. – Хахаль какой-нибудь.

– Может, и знакомый, – согласился Стручок. – Может, и бабы, а может, и мужика…

Его вдруг ударило изнутри. Он физически ощутил резкий безболезненный толчок, словно был единственным на свете беременным мужчиной, и теперь плод, который он вынашивал бог знает сколько месяцев, наконец решил пошевелиться.