Игра без правил

В отличие от пешеходных дорожек, она была прямой, как короткая стрела, и широкой – видимо, для того, чтобы с нее трудно было съехать даже по пьяной лавочке.

Левее гаража возвышался дом – старый, огромный, с резной верандой и витыми столбиками, поддерживавшими балкон на втором этаже. Прямо перед крыльцом росла еще одна громадная ель.

– Мрачновато у тебя здесь, – сказал Борис Рублев. – Березы бы посадил, что ли… Ну, выходи, чего расселся?

Кутузов повернул ручку, открывая дверь. В это время на крыльцо вышли двое охранников.

Одеты они были по-домашнему: в спортивные широкие шаровары, незашнурованные кроссовки и майки с коротким рукавом, но в руках каждый держал по автомату.

– Кучеряво живешь, – повторил Комбат, нащупывая в кармане рукоять пистолета. – Прямо как президент.

Кутузов распахнул дверцу и вдруг метнулся наружу с истошным воплем:

– Стреляйте! Убейте эту суку!

Комбат действовал рефлекторно, не успев даже сообразить, что к чему. Любому человеку, чья жизнь по роду его деятельности часто подвергается смертельному риску, известно, что рефлексы срабатывают намного быстрее сознания.

Рефлекс способен опередить летящую пулю, сознание – никогда. И потому Комбат выстрелил раньше, чем успел разобрать слова, срывавшиеся с разбитых губ Кутузова. Кутузов был самой удобной мишенью, и первая пуля досталась ему, с хрустом ударив его в ямку у основания черепа и швырнув лицом вниз на ковер рыжей прошлогодней хвои, устилавший двор."

"В следующее мгновение Комбат уже боком вывалился из машины с другой стороны и, держа пистолет обеими руками, нажал на курок.

Один из охранников, так и не успев не то что открыть огонь, но даже разобраться в обстановке, выпустил автомат из ослабевших рук и кувыркнулся через перила крыльца, потеряв один кроссовок.

Второй охранник соображал немного быстрее, и выпущенная им очередь вдребезги разбила лобовое стекло ""Хаммера"". Он только начинал перемещать ствол автомата вслед за ускользнувшей из-под огня целью, когда пистолет выстрелил в третий раз.

Звук по сравнению с автоматной очередью получился негромким, словно ветка хрустнула, но охранник вдруг широко взмахнул руками, как будто собираясь взлететь в серое насморочное небо, и лицом вниз упал на ступеньки крыльца.

Автомат прогрохотал по ступенькам и с лязгом ударился о бетон дорожки.

Комбат начал подниматься с земли, когда раздавшийся позади него шорох заставил его обернуться.