Игра без правил

Никаких солдат, конечно, позади не оказалось, но то, что его целью был ""Хаммер"", а не какая-нибудь ""Волга"", было все-таки хорошо: вид вездехода помимо сознания ассоциировался у Бориса Ивановича с противником, не давая расслабиться.

Лобовое стекло вездехода сильно отсвечивало, и Борис Рублев никакие мог разобрать, сколько человек сидит в салоне. Он мог бы поклясться, что там вообще никого нет, если бы не видел своими глазами, как машина подъехала сюда минуту назад.

Поравнявшись с пассажирской дверцей ""Хаммера"", украшенной безобразной вмятиной, Комбат разглядел, что водитель в машине один.

Решительно свернув к краю тротуара, Рублев постучал в отозвавшуюся глухим жестяным звуком дверцу согнутым указательным пальцем. Водитель лениво повернул к нему голову, и Рублев изобразил на лице извиняющуюся улыбку, совершенно не вязавшуюся с его ростом и шириной плеч. Кутузов перегнулся через пассажирское сиденье и немного приоткрыл дверцу.

– Тебе чего, мужик? – неприветливо спросил он.

Борис Иванович с первого взгляда оценил его и решил, что цена невелика. Это был просто очередной хозяин жизни, привыкший помыкать слабыми и лизать зад сильным до зеркального блеска.

– Простите, – сказал он, – это у вас правда ""Хаммер""?

– ""Хаммер"", ""Хаммер"", – буркнул Кутузов. – Не ""УАЗ"" же, елы-палы."

"– Не может быть, – сказал Рублев, открывая дверцу пошире и засовывая голову в кабину. – Наверное, все-таки подделка. ""Хаммеры"" ведь ужасно дорогие, да и найти их не так-то просто.

– Эй, эй, мужик, ты куда лезешь? – возмущенно воскликнул Кутузов, видя, что надоедливый прохожий уже до половины забрался в салон его автомобиля. – А ну, вали отсюда, пока я тебе рыло на спину не завернул!

Рублев, которому Кутузов надоел в тот самый момент, как он его увидел, коротким ударом заставил его замолчать и схватиться за разбитый нос. Из единственного глаза Кутузова скатилась одинокая непроизвольная слеза. Пока бандит пытался осмыслить происшедшее, Рублев уже уселся на сиденье рядом с ним и с лязгом захлопнул дверцу, едва не оторвав ручку.

– Ты чего делаешь, козел? – невнятно спросил Кутузов сквозь прижатую к носу ладонь, глядя на Рублева бешеным глазом. – Жить надоело?

– Говори, говори, – благодушно разрешил Борис Иванович, поудобнее размещаясь на сиденье лицом к Кутузову. – Это хорошо, что ты не глухонемой. Разговор у нас будет долгий.

Единственный глаз Кутузова испуганно расширился.