Игра без правил

В общем и целом все эти разговоры сводились к тому, что Сеню надо шлепнуть из противотанкового ружья и вернуться к прежней системе проведения боев, а победителей, если уж так жалко выпускать из рук бабки, мочить прямо за кулисами все из того же ПТР. Никакими силами нельзя было ему объяснить, что Сеня – это живые деньги и если уж мочить Сеню, у которого в последнее время, откровенно говоря, и вправду окончательно поехала крыша, то не раньше чем будет готов человек на его место. То же, что предлагал Хряк, было прямой дорогой на тот свет: и спортсмены, и публика, среди которой клинических идиотов все-таки не было, и даже менты, среди которых идиотов было хоть пруд пруди, – словом, все быстро связали бы таинственные исчезновения чемпионов с недавними денежными выплатами из кассы ""Олимпии"".

Хряку все это объясняли тысячу раз, и тысячу раз он соглашался, но потом снова принимался упорно гнуть свое. Иногда Кутузов начинал подозревать, что этот неутомимый кобель подхватил какую-то неизвестную науке форму сифилиса, который разъедает мозги, не трогая тела.

Впрочем, если и так, то он заполучил это удовольствие задолго до своего вступления в половую зрелость, каким бы ранним оно, это вступление, ни было. Скорее всего он таким уродился, о чем оставалось только сожалеть.

– Подожди, Валера, – морщась, сказал Кутузов. – Это все так, но не про то базар. Я к тому, что Стручок, по-моему, немного заблудился. Чисто по понятиям, понял? Он кто?

– Козел, – убежденно сказал Хряк, снова наполняя рюмки.

– Это факт, – без улыбки подтвердил Кутузов и зачем-то потрогал повязку на правой глазнице. – Но базар опять не про то. Он нам, братан, деловой партнер, а ведет себя как западло. Унеси, принеси, подай, выбрось, замочи, оживи… Тьфу, блин, крыша едет от этого всего!

– – Работа у нас такая, – пожал узкими татуированными плечами Хряк. Простыня опять сползла, и он поправил ее, натянув на плечи.

– Какая работа? – почти выкрикнул Кутузов, теряя терпение.

Он видел, что Хряк его прекрасно понимает, но осторожничает, боясь первым произнести то, что витало в воздухе. Это было вполне естественно – на месте Хряка он вел бы себя так же, – но безумно раздражало. – По-твоему, шестерить на этого козла – наша работа? У него крыша едет, ты разве не видишь?!

– Крыша? – глубокомысленно переспросил Хряк, выплевывая в ладонь виноградные косточки. – Вот падлы, – пожаловался он Кутузову, – я же просил без косточек.