Игра

Через пупок проходит вертикальная линия, исчезающая в поясе его черных шорт, и я больше всего хочу проследить эту линию языком и увидеть, куда она ведет.

Я хочу целовать его грудь, проводить языком по каждому бугорку, по каждому тугому сухожилию. Но мне слишком страшно что-то делать. Страшно, что если я разрушу чары, то он все прекратит.

Не говоря ни слова, он снимает шорты и бросает их на пол. Пряжка его ремня звенит при ударе о паркет. Затем он стягивает вниз по своим мускулистым ногам белые боксеры, и его член дергается вверх, длинный и толстый.

Будто у собаки Павлова, мой рот наполняется слюной.

– О господи. Эта штука была там все это время?

Он сдавленно смеется.

– Да. Член мужчины обычно прикреплен к его телу.

Я не могу отвести взгляд. Он намного больше, чем у Нико.

Хантер делает шаг ко мне, еще один. Наши тела теперь совсем близко, и я чувствую, как его член трется о мой живот, оставляя влагу около моего пупка.

Он смущенно смотрит вниз.

– Я только сейчас кое-что понял.

– Что?

– Я кончу, как только ты до меня дотронешься.

Я щурю глаза.

– Ты преувеличиваешь.

– Поверь мне, нет. Я не был ни с кем с апреля.

Я весело изгибаю губы.

– То есть я не смогу получить удовольствие?

– Я такого не говорил. – И не успеваю я моргнуть, как он поднимает меня на руки.

Я инстинктивно обхватываю ногами его бедра, а руками – шею. Он глубоко меня целует, пока идет к кровати, и кладет меня на матрас. Моя голова падает на подушку. Опять я не успеваю моргнуть, как его шершавые руки начинают бродить по моему телу.

– Мать твою. – Хантер стонет мне в шею, и я задумываюсь, есть ли звук сексуальнее мужского стона? Если и есть, то я такого не знаю. Этот сиплый звук так чертовски возбуждает, что я невольно начинаю сравнивать это с сексом с Нико, который всегда был таким тихим, что иногда, если в комнате было совсем темно, мне казалось, что я в постели одна.

Но Хантер не молчит. Он шепчет, какая я сексуальная.

– Ты такая красивая. – Его губы снова находят мою грудь, и он обхватывает горячим мокрым ртом один сосок.

Я дрожу.

– Как приятно, – шепчу я.

– Это главное.