Игра

В воздухе гремит хреновая поп-песня, и у меня пульсируют виски. Никогда не была фанатом электронной танцевальной музыки. Мы с Нико ходили на пару рейв-вечеринок в Майами, но мне не понравилось. Когда мы там были, он пытался убедить меня попробовать экстази, но я сказала: «Черт возьми, нет», – чем удивила большинство его друзей.

Это странно, но люди ожидают, что я более бесшабашная, чем есть на самом деле. Да, я пойду танцевать по первому зову, неважно где. Я поговорю с незнакомцами в очереди в аптеке. И, конечно, если бы кто-то попросил меня совершить прыжок с парашютом или банджи-джампинг, я бы подумала об этом.

Так что нет, бесшабашность – не моя черта характера. Но сегодня я буду бесшабашной. Я буду дразнить своего друга и, надеюсь, смогу убедить его нарушить клятву.

Как по мне, секс – не то, из-за чего в прошлом году его хоккейный сезон пошел коту под хвост, и я не считаю, что именно его отсутствие приводит в этом году команду к успеху.

Я начинаю думать, что дело в доверии. Сейчас он не доверяет себе, не верит, что может принимать правильные решения. Но мне не кажется, что избегать любых ситуаций, где надо принимать сложные решения, – это выход.

Я перевожу взгляд на Хантера. Он на другом конце гостиной, увлеченный разговором с Мэттом Андерсоном. Тем временем я стою в углу как лузер, посасывая один из многих чупа-чупсов, неизменно припрятанных у меня в сумке. Хантер оставил меня саму по себе, как только мы сюда приехали, но я никого тут не знаю и замечаю все косые взгляды хоккейных фанаток в мою сторону, как будто я посягаю на их собственность.

Я не особо понимаю психологию спортивных фанаток. Тот факт, что они выставляют все таким образом, как будто я пытаюсь у них что-то украсть, говорит мне, что они заботятся не о парнях, которых жаждут, а только о статусе, который эти парни могут им дать. Я смотрю на Хантера и вижу Хантера.