Идеальный грешник

Марс жадно дышал носом, зарывшись лицом в ее шею, прижимался к ее животу бедрами, терся своим огромным, возбужденным телом, словно между ними уже не осталось одежды.

И, разобрав протяжный хриплый стон, Жасмин поняла, что не способна оттолкнуть Марса. Она проиграла ему.

Он четко слышал голос брата.

Долбаное «моя девочка» звучало как приговор. Вот только хрен он с ним был согласен. Не в этой жизни. Не с Жасмин.

Марсель Тарновский понимал и прекрасно отдавал себе отчет в том, что ведет себя, как капризный пацан.

Почему, мать их так? Почему его так рвет, стоит оказаться рядом с Жасмин?

Что в ней такого? Она ведь обычная, каких миллион. Да Марс мог свистнуть, и любая, абсолютно любая баба с радостью раздвинет свои ноги по его желанию!

Но он, как заведенный, нарезал круги вокруг именно этой девчонки. Ведьма она, не иначе.

Марсель дал себе слово.

И, черт дери, он увидел. Заметил, как она едва повела головой, в попытке отвернуться. Но потом, словно заставила себя.

И Марса даже такой почти невинный поцелуй заставил скрипеть зубами.

Он, блядь, ревновал девчонку к родному брату. К своему близнецу.

И хорошо, что Мир сейчас ушел. Иначе... Марсель боялся даже думать о том, что случилось бы дальше, если бы брат пересек порог квартиры Жас.

И выдохнул, когда Мирослав легко спустился по ступеням.

— Идиот, — прохрипел Марсель, толком не понимая, кого именно так назвал.

Себя? Из-за того, что так яростно ревнует Жасмин.

Брата? Из-за того, что так легко ушел сейчас от девочки.

Марс никогда не ушел бы. Он бы брал то, что принадлежит ему. И теперь четко понимал, что Жасмин — его девушка, его малышка, его.

Марсель честно планировал свалить. На работе накосячила команда имбецилов. Чапа зашивается и клюет мозг Марселю. Клиенты решили больше нормы пополоскать нервы. Словом, совсем не до разборок с девочкой. Он планировал просто убедиться, что Жасмин послушается. А потом тихо исчезнуть.