Идеальный грешник

Марс пожал плечом, сам выпил все содержимое, скривился.

— Хрень какая-то, — прокомментировал Марс.

Жасмин, бросив на него странный взгляд, попыталась скрыть улыбку. Но не смогла. Вновь отвернулась к окну, ‘наблюдая за пролетавшим за стеклом пейзажем.

— Это любимое вино Мирослава, — пояснила Жасмин.

— А, ну да, достойно, чего уж, — хмыкнул Марс, взглянув на этикетку, — Но пойло то еще.

Жасмин негромко рассмеялась, не поддержав диалог. Со стороны вообще казалось, что, девчонка всеми силами стремиться попасть домой, ну или на другую планету.

А Тарновский не собирался вот так ее отпускать. В пустой стакан все же налил воды, как и просила девчонка. И протянул его Жасмин.

— Вода, — пояснил он, а когда тонкая девичья рука потянулась за бокалом, Марсель умудрился перехватить ладонь и дернуть на себя.

Девушка взвизгнула, оглушив его звонким голосом. Но Марс сразу же поймал ртом ее губы и сделал, наконец, то, чего хотел с первой секунды, как увидел в этом чертовом платье.

Он жадно напал на ее рот, ворвался в него языком, а руками — моментально под платье. Он не ждал, когда Жас включит мозг. Воспользовался замешательством девчонки.

Она кусала его в ответ, била кулачками по плечам, спине, затылку. Извивалась змейкой, но Марс только крепче прижимал ее к себе.

Вдавливал в свое тело все теснее и теснее и охренел от того, что пальцами нащупал резинку чулок и долбаное кружево трусов. Небольшой участок обнаженной кожи на бедре обжег его ладони.

Марс понял, что дышать невероятно тяжело. А они всего лишь целуются.

Черт, он свихнется, когда дело дойдет до секса!

И вдруг его повело, реально повело. Потому что если раньше она кусала его, царапала, норовила ударить, то теперь, едва слышно застонав, прихватила его нижнюю губу и втянула в рот.

Он и сам застонал, как сопливый пацан. А руки уже заскользили по точеной спине, бедрам, животу, кромке трусиков и резинке чулок.

Пальцами он нырнул по внутренней стороне бедра и замер. Понимал, что вот именно здесь жаждет оказаться.

Здесь и сейчас.

Жасмин застонала громче, вцепилась в его шею ноготками. А он не стал медлить, провел по тонкому белью, надавив сильнее.