Идеальный грешник

Навис сверху, прижал, припечатал к полотну двери, распластал, не позволяя шевельнуться.

И подтянул выше так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

Их взоры скрестились в жестокой борьбе.

— Врешь! — прошипел Марсель.

Жасмин отрицательно затрясла головой. От этого движения ее волосы рассыпались по плечам. А Марс подался вперед, заскользил приоткрытым ртом по нежному бархату щеки, подбираясь к губам.

— Врешь.., — в самые губы выдохнул он, раздвинул их языком и, разведя коленом ее бедра, прижался еще теснее.

"Глава 7

Чертов бред! Чертов блядский бред!

Марс чувствовал себя идиотом. Нет, зря он играл в благородство. Зря по пути в ресторан уговаривал свои мозги, а главное, член, не бунтовать.

Нужно было свернуть в ближайший мотель и хорошенько оттрахать кукольный рот, да и саму девчонку.

Тогда она бы и думать забыла о всей этой херне, типа отношений с Миром. Марс дико бесился. Сам не понимал причины. А все равно бесился.

Хотел уже свалить в город и там покуралесить хорошенько.

А нет, за каким-то хером вернулся в особняк. Раньше Мира вернулся. Как сопляк забрался в комнату Жас и слушал их сопливые прощания с братом.

И поцелуй.

Он слышал каждый чертов долбаный звук. Робкий смех. Шепот.

И едва сдерживался, чтобы не влезть.

Так и хотелось рявкнуть во всю глотку, что с этой девочкой совсем не так нужно. И целуется она дико, жарко, жадно.

Терпение Марса было вознаграждено.

Он напал на ее рот, как одержимый. Трахал языком, слизывал чертов вкус вишни. А руки было не удержать. Они сами лихорадочно двигались по стройному телу, пробирались под ткань.

И ведь он знал, что Жасмин сейчас без лифчика. На платье спина открытая, какой уж там лифчик. И потом, он с первого взгляда на нее рассмотрел острые крохотные соски.

И сходил сума, когда представлял, как будет кусать их сегодня ночью.

А тут — она вдруг девушка Мира! Да нихрена подобного! Не верил он в такие сказки!

С трудом оторвавшись от умопомрачительно вкусных губ, Марсель жадно прижался к запрокинутой шее. Тонкая, изящная, она словно создана была для его рта.

Языком он жадно вылизывал каждый сантиметр нежной кожи. Алчно и порочно, втягивал в рот, прикусывал зубами, клеймил собой.