Газлайтер. Том 1

Причем охотнику показалось, что голос зверя не агрессивный, а радостный, будто встретил старого знакомого… Как так?! Неужели это опять он?!

Выбежав на тропу, охотник видит почти то же самое зрелище, что и несколько лет назад. Шарик лежит на спине, выставив мохнатое пузо, и лыбится во все свои клычищи.

— Шарикос, давно не виделись! — гладит ему мохнатое брюхо пацан-телепат, который стал за последние годы неизмеримо шире и выше. — Смотрю подрос маленько!

Степан оглядывает место побоища. На обломках деревьев дымится подпаленная туша Однорогого.

— Простите, господин царский охотник, — улыбается шкет, как же его… Данила. — Но этого монстра приручить не удалось. Я лишь мог сдерживать психическим параличем, пока Света с Гришей его прожигали."

"Надо же, а малявки значительно выросли в силе. Втроем уделали Однорогого, которым, по-хорошему, надо заниматься целому отряду царских охотников. Если вообще не двум… Степан просто опытный и стоит десятерых молодых, да и Шарик представляет собой сильную поддержку.

— Опять вы, чудики, — вздыхает Степан, почесав подбородок. — Все еще устраиваете на зверей облавы? Как только не подохли еще.

— Судьба, да, — по-фаталистски пожимает плечами Гриша.

— Я же вас предупреждал в прошлый раз, — ворчит охотник. — И родителям вашим также сообщил, какой опасной хренью занимаются их чада.

— Вы только не расстраивайтесь. Нас тогда, правда, наругали, — успокаивает его Данила, гладя Шарика.

— Я неделю сидеть не могла, — морщится Света. Степан косится на нее. Нельзя не заметить, что она преобразилась в соблазнительную блондинку. Будто с глянцевой обложки сошла модель или поп-дива, только черты лица еще детские, но губки уже припухли по-женственному эротично, а задорный блеск огромных голубых глаз дополняет образ огненной воительницы.

Парни для своего возраста тоже выглядят чересчур здоровыми и высокими.

— Вы что, все эти годы жрали зверей? — догадывается Степан о причинах столь выраженного роста ребят. — Вам же лет пятнадцать, дай бог, а уже вымахали в таких горилл.

— Гормональная перестройка, — пожимает плечами Данила. Он теребит Шарика за рваным ухом, а зверюга и рада: говеет, слюни пускает и улюкает.