Явка с повинной

Предположим, удастся выяснить у Ани, кто именно ее послал? Почему преступником должен быть конюх или Сан Саныч? Почему не икс, пока Леве невидимый, но который отлично видит «писателя» и через третьих лиц проверяет его. Мешала думать виснущая на его руке Аня. Нина рядом не шла, однако тоже мешала. Стоило хоть приблизительно построить свои рассуждения, как Нина оказывалась рядом, заглядывала в глаза и шептала: «Левушка, я прошу вас, Левушка. Это для меня важно». Так она шептала ему по дороге из прокуратуры. Для нее, видите ли, важно, а для него нет.

Для мертвого Логинова не важно? Для людей, которые радуются, трудятся, любят и не желают жить рядом с убийцей, не важно? Лева в который уже раз начинал этот спор, злился от его бессмысленности, своей беспомощности… Когда он, взяв себя в руки, возвращался к конкретному делу, все собранные логические конструкции, расставленные по местам вопросы и вопросики валялись бесформенной кучей. Он начинал эту кучу вновь терпеливо разбирать. Нужное, только недавно очевидное, не находил. Так он занимался самостоятельно первым серьезным делом.

Следователь прокуратуры убежден, что установить преступника даже не четверть дела. Найти ты его найдешь, говорил он утром Леве, где мы доказательства искать будем? Очаровательный у нас организуется натюрморт: преступник и рядом два дурака в колпаках с бубенчиками. Один старый и толстый, другой молодой и стройный. Колпаки у нас будут одинаковые. Лева пытался объяснить, что способен восстановить всю картину преступления до мельчайших деталей.

Следователь ответил: дружок, картины — бесценный материал для мемуаров, а не для суда. Главное у нас впереди. Учти, дружок, когда будешь искать преступника, не забывай о доказательствах, тащи их вместе. Он даже упрашивал Леву, уговаривал, словно маленького:

— Хоть самую малость откопай, детальку крохотную, фактик, но железный, чтобы не лопнул, не обломился. У меня хватка бульдожья, дай уцепиться, старый все вытащит.

Во время этого разговора следователь выбрался из-за стола, встал перед своим сейфом-шкафом на колени и извлек из его недр две толстые папки.

Он обтер с них пыль.

— Видишь это дело? Он двух девочек убил, а я его безнаказанным оставил. Не просто убил, издевался. Отец у них на фронте погиб, мать потом с ума сошла, умерла вскоре. Убийца со мной на одной улице жил.

Лева посмотрел на обложку дела, еле прочитал фиолетовые выцветшие цифры — сорок шестой год. Следователь съежился, щеки у него обвисли, он вдруг сразу постарел.