Ящик с проклятием

Солёный ветер толкнул в спину, но деревья вокруг остались безмолвными и неподвижными.

Собаки прижались ближе к хозяину.

И в тот момент с издревле присущим всем охотникам чутьём Роксбург понял – что случись, никто не придёт на выручку, даже если вопить во всё горло. Он в лесу один, рядом только собаки, а вокруг маревом висит чей-то гнев – невидимый, но осязаемый.

Егерь шагнул назад, почувствовал, как под ногой хрустнули кости, и испуганно обернулся. Сердце колотилось в груди. На земле лежала горстка чёрных перьев, и отливал синевой острый как лезвие клюв.

Терьеры зарычали и заскулили, нервно облизывая пасти.

Роксбург пошевелил перья стволом ружья, увидел хрупкие рёбрышки и хотел было уже отнести трупик в кусты.

Но комок перьев и костей внезапно дрогнул от прикосновения, захлопал разорванными крыльями – и упорхнул во тьму.

Роксбург резко выпрямился.

Грудная клетка птицы была вскрыта, и мешочки лёгких не двигались. Ворона определённо не дышала.

И однако улетела.

Егерь развернулся и побежал назад в свою хижину на опушке леса, мечтая лишь об одном – скорей добраться до Эйлин.

За спиной ревел ветер, деревья на поляне тряслись.

Кто-то опять нарушил правила.

16. Мак"

"Мак подвинулся так, чтобы на страницу падал свет от уличного фонаря. Картинка изображала знаменитый замах Дэррила Строберри. И пусть сам Мак в жизни не держал в руках бейсбольную биту, чтение странным образом его успокаивало. Он в сотый раз штудировал статистику, пропуская всякие непонятные термины – выходы на биту, страйк-аут, процент занятия базы.

Внизу опять стоял крик: отец орал на сломавшийся телевизор и, судя по грохоту, запустил антенной в стену. Что-то попыталась промямлить мать, а потом хлопнул холодильник.

Мак перечитал статистику серии «Кардиналс» против «Ройялс» в восемьдесят пятом, двигая страницу в полоске уличного света, как лист в пишущей машинке.

Внизу зазвенело стекло, и мама испуганно вскрикнула.

Интересно, родители хоть заметили перемены в сыне? Как ярче стали сиять его глаза, как расправились плечи?

Мак снова поёрзал – на сей раз чтобы облегчить боль в мочевом пузыре.

Мак встал на голый дощатый пол. Каждую скрипучую половицу он знал назубок – выучил, пока бегал пить воду после предрассветных тренировок. Путь мимо опасных мест чем-то напоминал игру в классики.