Ярость

Двигаясь по проходам, Джек пытался разобраться, что за экспонаты собраны в «Доме чудес». Здесь было много настоящих уродцев, но встречалась и бутафория.

Сначала Джек увидел «самого толстого человека в мире», «самого высокого человека в мире» и сестер-близнецов с крошечными головками, которые пели пронзительным фальцетом, — в общем, ничего особенного.

Потом настала очередь других.

Уроды по определению должны выглядеть необычно, но те, которых он увидел, были за гранью возможного. Мальчик-аллигатор, человек-птица, хлопающий крыльями.

К примеру, человек-змея. Джек так и не смог определить, где кончается его настоящая плоть и начинается бутафория.

Грим и костюмы, решил он.

Но то, как это существо обвивало хвостом чучело кролика, сдавливая его, невольно вызывало в памяти смертельную хватку удава.

Полная иллюзия реальности, и все же это обман. Чего еще можно ждать от балагана, даже если он расположился в Монро.

Джек еще более укрепился в этой мысли, когда увидел, что уродцы отнюдь не чувствуют себя ущербными.

Джек остановился перед будкой с лилипутом, сидящим на маленьком троне. У него были закрученные вверх усики и гладкие черные волосы, разделенные на прямой пробор. Наверху висела табличка с золотыми буквами: «Карлик Эхо».

— Привет, — поздоровалась с ним маленькая девочка.

— И тебе привет, — ответил лилипут ее голосом."

"— Ой, мама! — закричала девчушка. — Он говорит как я!

— Ой, мама! — повторил Карлик Эхо. — Иди сюда и послушай этого дядю!

Джек заметил, что женщина несколько натянуто улыбнулась. Он понял почему. Голос карлика до мельчайших нюансов совпадал с голосом ее дочери, даже тембр и высота были те же. Если бы Джек стоял к ним спиной, он бы ничуть не сомневался, что это говорит маленькая девочка. Забавно, но немного жутковато.

— Как хорошо у вас получается, — заметила мамаша.

— У меня не просто хорошо получается, — произнес карлик ее голосом. — У меня получается лучше всех. А голос у вас такой же красивый, как вы сама.

— Ой, что вы, — вспыхнула от удовольствия мамаша.

Повернувшись к Джеку, лилипут обратился к нему все тем же женским голосом:

— А вы, сэр Молчун, хотите что-нибудь сказать?

— Ты, грязная крыса! — рявкнул Джек голосом плохого комика, подражающего Джеймсу Кегни.