Яд твоего поцелуя (СИ)

— Кто?

— Валерка, — довольно улыбается Афанасий, хотя я это слышу только по голосу, хрен там разберешь в его бороде, что он делает.

— Так у неё же с памятью провал, — удивлённо смотрю на Деда.

— А вот шахматы помнит. Ты это, иди, завтра сами сыграете. Только не поддавайся ей, она шахматы как орехи щелкает, — предупреждает Дед.

— Да и не собирался, — фыркаю я, ступая на снег, что хрустит под ногами, сразу проваливаюсь по колено."

"— Как встанешь, снег почисть, — кричит мне в след старик, а я качаю головой.

На следующий день, как и велено, первым делом очищаю двор от снега, а затем иду в дом на завтрак. Старика нет, Княжина одна. Сидит в старом кресле, как всегда укутанная в плед, и что-то читает.

— Доброе утро, — вежливо говорю ей, получая в ответ молчаливый кивок и снова глаза в книгу.

Ну вот и как с ней найти общий язык? Тем более если нам вместе быть пару месяцев, а то и больше? Всё сильнее в душе зреет желание сдать Леру Георгу и будь что будет. Не хочу я нянчиться с этой надменной и эгоистичной фифой.

— Я кашу сварила, в чугунке, — тихо говорит Княжина, и я бросаю на неё взгляд. Встречаюсь с её глазами, в которых впервые за все время вижу любопытство и настороженность, но не страх. — Масло в сенях, там горшочек с топленым…

— А Дед где? — стараясь говорить как можно мягче, достаю из печи чугунок.

— Пошел капканы проверить, — объясняет мне Княжина, словно для неё это обычный день в тайге, а не начало рабочих будней в офисе или где там она работала? Вроде с отцом, как газеты писали.

Наваливаю себе в железную миску пшенной каши, приношу из сеней масло, кидаю хороший такой кусок и заливаю медом. Будет чуть с горчинкой, но масло перебьет вкус. Ем, делаю вид, что вкусно, хотя соли тут намного больше, чем пшена.

— Ты совсем ничего не помнишь? — решаю наладить с Княжиной контакт, попутно выплевывая в ведро для отходов комок соли.

— Ничего, — ещё ниже опускает голову к книге Валерия, занавешиваясь от меня волосами. Сегодня они у неё распущены и лежат неровными прядями на плечах. Афанасий говорил, что отрезал волосы Княжиной, пока она болела, а то все свалялось в колтуны.