Яд твоего поцелуя (СИ)

Нет, я не берусь за мишленовские изыски, но овсяную кашу сварить и блинчики с яйцом и молоком пожарить без проблем. А если к этому еще подать поцелуи и объятия, то вообще можно вытворять что угодно.

— Поступай, как считаешь нужным, — кивает с улыбкой Илья."

"Его взгляд словно обволакивает меня теплом, кутая в защитный кокон. Откровенно любуюсь этим мужчиной, сидя напротив в одной футболке, которая чуть прикрывает бедра. Мне нравится наше первое утро, очень нравится. Я хочу себе такое завтра, послезавтра и, возможно, на всю оставшуюся жизнь.

Глупая женщина, что планирует совместную жизнь после первой ночи, а я и не говорила, что я умная.

— Теперь мы знаем, кто все это начал, и я удивляюсь твоему отцу, почему он до сих пор сам не вычислил Хабарина.

— Папа никогда ему не доверял, но, мне кажется, он просто остановился на Быстрицком и ищет, чем бы зацепить Даниила. Остальное его мало интересует, тем более после случая с Алей.

— А ты? — смотрит внимательно на меня Илья.

— Что я?

— Как ты относишься к Быстрицкому?

Молча тащу из его тарелки кусочек красного перца и кружочек огурца.

С хрустом откусываю, заполняя этим затянувшуюся паузу.

— Ты его до сих пор любишь… — тихо произносит Илья.

— А ты? Та девушка, с которой ты был на приеме? Что для тебя значит дочь Хабарина? — бросаю Илье в ответ.

— Ничего, мы расстались еще до моей поездки в тайгу.

Илья встает из-за стола и идет в прихожую. Он завтракал уже одетым, и теперь ему только накинуть куртку и уйти.

— Я ничего не чувствую к Быстрицкому, — ловлю взгляд Ильи в зеркале, к которому он повернулся, чтобы пригладить волосы на затылке.

 — Слышишь меня? На данный момент у меня даже ненависти к нему нет. Я жива, а значит, это уже наказание для моего мужа. Первое время я его ненавидела, мечтала убить, отомстить. Сейчас я хочу, чтобы его просто не было больше в моей жизни никогда.

— Тебе нужно разобраться в самой себе, Лера, — поворачивается ко мне Илья. — Ты еще не понимаешь, кто ты и какая теперь. Мне нравится, какой ты стала.

Ты сейчас смелее, решительнее, чем была там, в тайге. Прежнюю Княжину я не знал, а новая еще не появилась. Но мне почему-то кажется, что ты еще цепляешься за Быстрицкого, словно боишься отпустить себя прошлую, а это неправильно.

— Почему ты вчера пришел и остался? — мне становится холодно.

Я стою перед Ильей в одной футболке и босыми ногами на теплом полированном деревянном полу. Но обхватываю себя руками, так как боюсь, что начну дрожать.