Яблоко Монте-Кристо

– А муж здоров?

– Вроде да, – кивнула ничего не понимающая Вяземская.

– Тогда у вас есть шанс спасти сына.

– Какой? – закричала Зоя. – Говорите! Я сделаю все: продам квартиру, вещи, заплачу вам сполна, только помогите!

Профессор укоризненно покачал головой:

– Вам надо будет не меня благодарить, а бога молить, чтобы новорожденный оказался совместим с Игорем.

– Вы о чем? – окончательно впала в недоумение Зоя.

– Вам нужно родить ребенка, – пояснил врач. – Есть шанс, что он станет донором для Игоря.

Зоя заморгала, потом спросила:

– А без этого никак?

Доктор развел руками.

– Увы, в вашем случае нет.

Зоя кинулась к Любе, матери Сони.

– Что делать? Что? – закричала она с порога.

Люба моментально велела дочери:

– Иди делай уроки.

Девочка сообразила, что ее хотят удалить с места событий, но возражать не стала.

– Да, мама, – кивнула она, – хорошо.

Люба обняла Зою и увела ее в свою спальню, а хитрая Соня вышла на балкон детской и, прижавшись к стене, стала подслушивать разговор.

– Что делать? Что? – словно заведенная, выкрикивала Зоя, сообщая, что сказал профессор.

– Рожать, – ответила Люба.

– О! Нет! Не хочу!

– У тебя есть альтернатива?

– Да!

– Какая?

– Более не иметь детей!

– Тогда Игорь умрет.

– Не смей так говорить, – зарыдала Зоя, – он поправится!

– Но тебе для спасения сына придется произвести на свет младенца.

– Нет.

– Похоже, это единственный шанс для Игорька, – напомнила Люба.

Зоя замолчала. Тишина стояла так долго, что Сонечка даже подумала: мама ушла на кухню. Но тут вдруг Зоя заплакала.

– Господи! Я не сумею! Мне больше не нужны дети.

– Спокойно, – ответила Люба.

– А-а-а! Хорошо тебе говорить! Я не хочу ни с кем делить любовь к Игорю!

– Тише.

– И что? Я всю жизнь боюсь рот раскрыть! Зачем мне еще один ребенок?!

– Вариантов нет!

– А-а-а!

Раздался треск и вскрик Любы.

– Идиотка!

– Нет уж! Теперь мне все равно.

– Чего ты добьешься! Остановись.

– Неет!!!

Соне стало не по себе, в спальне мамы явно разыгрывались драматические события. Как поступить, девочка не знала. Естественно, ей не хотелось признаваться в том, что она стала участницей чужой беседы.