Яблоко Монте-Кристо

Тебе подсадят эмбрион уже готовенький.

– Ой! Ой! Ой! – снова заплакала Зоя. – Как же он?

– Иван Николаевич? Думаешь, не согласится?

– Ваня ради сына пойдет на все! Речь об Андрее! Мы с ним давно не живем, он же насторожится: откуда беременность? Устроит скандал, не дай бог узнает истину, поедет к Ирине, к Вике… Нет, нет!

Люба обняла Зою.

– Ты же сама сто раз повторяла мне: безвыходных ситуаций не бывает!

– Я дура, – не успокаивалась Зоя. – Как разрулить беду?"

"– Все отлично, – улыбнулась Люба. – Твой Иван съездит в клинику, ну а с Андреем тебе придется пару раз переспать, чтобы он ни в чем не засомневался.

– Андрей импотент! – закричала Зоя.

– Совсем? – деловито осведомилась Люба.

– Полностью! А еще он стал мерзким, придирается по каждому поводу, я давно б развелась, но Игоря жаль, мальчик идиота родным отцом считает! Ну зачем я за него замуж вышла? Побоялись мы с Иваном чужих языков: кто у Зои любовник? откуда мальчик?

– М-да, коллизия, – покачала головой Люба.

– Вот! – снова заплакала Зоя.

– Хватит сырость разводить, – рявкнула Люба. – Андрей в курсе болезни Игоря?

– Естественно.

– Он переживает?

– Вроде да, но не так, как я, Андрей бесчувственный, – сердито заявила Вяземская.

– Пусть идет в клинику, сдает сперму, – предложила Люба. – Врачи ему наврут, что у него ребенок получился! Эка ерунда! Договоришься с медиками. Даже лучше, тебе с ним трахаться не придется!

Зоя заморгала, а потом кинулась Любе на шею с воплем:

– Точно! Как я сама не догадалась!

Я подождал, пока Люба завершит рассказ, и начал задавать вопросы:

– Как Иван Николаевич воспринял смерть детей, сначала Веры, а потом Игоря?

– Он не дожил до их гибели, – пояснила Люба, – умер.

Я вздрогнул, похоже, Соня не сообщила матери о смерти Зои.

– Вот нам с Сонькой, – продолжала Люба, – господь счастья не послал.

– А жена Ивана Николаевича, Ирина, она тоже ничего не узнала?

– Нет, – помотала головой Люба, – я теперь спокойно эту историю рассказываю, потому как все покойники. Раньше-то боялась, еще наподдадут! Иван Николаевич крут был. Ирина-то, хоть и болела всю жизнь, на полгода его пережила.